mislpronzaya (mislpronzaya) wrote,
mislpronzaya
mislpronzaya

Category:

Простота хуже воровства, часть вторая

Дом Мира
После пребывания в Кемп-Дэвиде мы вернулись на два дня в Вашингтон.
Состоялся ответный обед в нашем посольстве и подписание заранее согласованных двухсторонних документов. А 22 июня на президентском «боинге» Никсон с Брежневым отбыли в Калифорнию.
Лететь предстояло несколько часов. Никсон предложил Брежневу воспользоваться президентской спальней на борту самолета, и тот, не скрывая радости, отправился спать. Никсон остался в салоне-гостиной.
Полет проходил над Гранд-Каньоном, одним из естественных чудес Нового Света. Когда мы подлетали к нему,
Никсон сказал мне, что хотел бы показать Брежневу эту нерукотворную красоту природы.
Я, разумеется, обратился к старшему адъютанту Брежнева, генералу Александру Рябенко, и тот нехотя пошел будить Генсека.
Через некоторое время Брежнев присоединился к президенту в его салоне.
Пилоты специально снизили высоту полета и даже слегка накренили самолет на одно крыло, чтобы высокопоставленному гостю было удобнее смотреть в иллюминатор. Особых восторгов Брежнев не выказал и заметил лишь, что видел этот каньон в американских фильмах-вестернах, которые он очень любит, с их ковбоями, стрельбой и драками. Он даже вспомнил какой-то фильм, просмотренный им незадолго до визита, и, к моему удивлению, назвал имя Чака Коннорса, актера, исполнившего в нем роль главного героя.
При этом Брежнев даже изобразил, как тот стреляет сразу из двух кольтов от бедра.
Мы приземлились на военной базе и уже оттуда вертолетом взяли курс на калифорнийскую резиденцию Никсона в Сан-Клементе. Дом Никсона назывался «Каса Пасифика», что с испанского можно перевести как «Дом Мира». Об этом не без гордости сообщил президент своему гостю.
Брежнев неплохо отдохнул в самолете и чувствовал себя довольно бодро.
Погода стояла замечательная.
Сразу же за территорией резиденции начинался спуск к океану, со стороны которого постоянно доносился мерный шум прибоя.
И этот президентский дом выглядел куда скромнее наших правительственных громад. Построен на испанский манер: четырехугольный, с внутренним двориком, усаженным цветами и низким кустарником.
Брежнева поселили в спальне одной из дочерей Никсона, спальню второй дочери заняли старшие адъютанты Генсека — Рябенко и Владимир Медведев. Мне выделили домик садовника. Его дверь открывалась в единственную комнатку, где стояли кровать, туалетный столик с зеркалом и узкий шкаф для одежды. К своей радости, в комнате я обнаружил телефонный аппарат прямой связи с Москвой. По такому же Брежнев разговаривал с Москвой из Канады. Эти аппараты устанавливались на всем пути нашего следования. Из любого места Брежнев мог связаться со столицей. И не только он, но и сопровождающие его лица. На таком порядке мы настояли заранее, потому что годом раньше, во время визита Никсона в СССР, по просьбе американцев подобные телефоны были установлены у нас.
В честь своего гостя Никсон устроил большой прием на лужайке, посреди которой располагался красивый бассейн. Среди приглашенных был будущий президент США Рональд Рейган. Присутствовали также местные политические деятели и бизнесмены. Но сильнее всего притягивала к себе взгляды довольно многочисленная группа кинозвезд из Голливуда. Каждый участник приема проходил мимо президента и его высокого гостя, приветствуя их и обмениваясь с ними короткими репликами. Переводил Брежневу мой коллега Вавилов. А я тем временем отводил душу, общаясь с моим любимым певцом Фрэнком Синатрой, с которым познакомился еще в 1959-м, в Голливуде, в дни визита Хрущева в США.

Об этом приеме на лужайке вспоминают в своих мемуарах и Никсон, и Киссинджер. Первый пишет, что список гостей напоминал справочник «Кто есть кто в Голливуде». Киссинджер, напротив, утверждает, что многие из голливудских звезд, которым были разосланы приглашения, не пришли на прием из-за разгоревшегося вокруг Никсона скандала, связанного с Уотергейтом.
Со своей стороны скажу, что на этом приеме кинозвезд было все-таки немало, и я с удовольствием с ними беседовал.
Ужин втроем
Вечером того же дня Никсон пригласил Брежнева на ужин.
И здесь я должен поспорить как с Киссинджером, так и с нашим тогдашним послом Добрыниным, которые в своих мемуарах отмечают, что на этом ужине присутствовали министры иностранных дел и сами авторы. Истины ради я утверждаю, что память их подвела. На том ужине было всего лишь трое: Никсон, Брежнев и, в силу необходимости, я.
Ужин проходил в небольшой столовой президентского дома. Поскольку Брежнев приехал в Америку без жены, то и супруга Никсона, Патриция, хотя и прилетела в Калифорнию, на ужине не присутствовала.
Когда сели за стол, накрытый на троих, по тарелкам уже была разложена легкая закуска из даров моря — креветок, кусочков различных рыб, а также зелени. Открылась дверь, и вошел официант-филиппинец, услугами которого пользовался Никсон. Он принес запотевшую бутылку «Столичной» и налил каждому в рюмку водки. Никсон не преминул заметить, что он специально припас эту бутылку для своего гостя.
Брежнев поднял рюмку, произнес короткий тост и залпом, по-русски, выпил.
Никсон поначалу сделал маленький глоток, по-американски, но, увидев, как поступил Брежнев, последовал его примеру.
После перемены блюд снова появился филиппинец, теперь уже с бутылкой сухого вина.
Разлил, вышел. Брежнев взглянул на вино, затем повернулся ко мне и спросил:
не могу ли я попросить Никсона вернуть официанта с той «Столичной»?

Никсон в свою очередь обратился ко мне:
— Виктор, вон там, у двери, кнопка. Нажми ее, пожалуйста.
Я нажал, и официант мигом вернулся с вопросительной миной на лице. Никсон попросил снова подать водки. Филиппинец принес «нашу» початую бутылку, наполнил рюмки и собрался было опять унести ее. Тогда Брежнев сказал по-русски, мол, оставь ее на столе, а уж мы с ней сами разберемся.
Я быстро перевел, чтобы официант не успел скрыться за дверью.
Одним словом, эту бутылку «Столичной» к концу ужина мы «усидели».
Разговор шел свободный: о семьях, о детях и внуках, взаимно желали друг другу здоровья и долголетия, выражали надежду на развитие теплых, дружественных отношений между нашими странами.
Брежнев неожиданно стал жаловаться, как нелегко ему по некоторым вопросам, в частности разоружения и улучшения отношений с США, находить общий язык со своими коллегами в руководстве, особенно с Подгорным и Косыгиным.
Нельзя сказать, чтобы к финалу ужина Брежнев был пьян, но алкоголь на него, несомненно, подействовал.
Но вот мы наконец поднялись из-за стола и вышли во внутренний дворик.
Президент вызвался проводить гостя до спальни.
Тут появилась Патриция Никсон и сказала, что она специально не вышла к ужину, понимая, что без нее у нас лучше пойдет чисто мужской разговор. Чета Никсон проводила Леонида Ильича до его комнаты, выразив надежду, что ему будет удобно, и пожелав спокойной ночи.
Кольты для Генсека
На следующий день были запланированы две встречи с президентом, а также запись телевизионного обращения Брежнева к американскому народу.
В назначенное время я появился во внутреннем дворике Дома Мира. Пришли и Громыко с Добрыниным.
Я рассказал им о беседе за ужином и высказал соображение о том, что запись этой беседы, особенно той ее части,
где речь шла об отношении Брежнева к коллегам, наверное, делать не стоит.
Громыко криво усмехнулся и ответил, что, видимо, я прав.
Его поддержал и Добрынин.
Как только отдохнувший Брежнев вышел во двор, там же появился и Никсон. И тут, как по команде, в ворота вошел крепкий, жилистый мужчина в джинсах и ковбойке. В нем я сразу узнал Чака Коннорса, того самого, упомянутого Брежневым в полете над Гранд-Каньоном, актера, сыгравшего главную роль в понравившемся нашему лидеру вестерне. Леонид Ильич тотчас встрепенулся и буквально кинулся ему навстречу с улыбкой. Коннорс, конечно, тоже выразил радость и протянул Генсеку два кольта, сказав, что именно с этим оружием снимался в картине, которую, как ему передали, видел Брежнев. Правда, добавил он, эти кольты стреляют только холостыми патронами. Брежнев радовался как ребенок, хотя все же не преминул спросить:
— А где же кобуры?
Этот вопрос я при переводе постарался смягчить и окутать туманом…
В разных режимах

У Брежнева с Никсоном состоялась деловая беседа в домашнем кабинете президента, а затем Генсек отправился в так называемый Западный Белый дом, состоящий из комплекса сборных домиков, возведенного на свободной площадке после того, как Никсон стал главой государства. Там размещались все необходимые службы президента в дни его пребывания в Калифорнии. Там же Брежнев записал свое телеобращение. В одном или двух местах, читая текст, он оговорился, и пришлось эти отрывки зачитывать перед камерой повторно.
На семь часов вечера запланировали еще одну встречу, она должна была завершить переговоры двух лидеров.
Но тут Брежнева окончательно сломила разница во времени, и он поручил передать Никсону, что просит перенести встречу на более поздний час. Передать эту просьбу президенту должен был Киссинджер, а к нему, соответственно, направили Добрынина.
Как мы потом узнали от нашего посла, Никсон остался весьма недоволен, но деваться ему было некуда.
Таким образом, у меня образовалось свободное время.
И очень удачно — американская охрана первых лиц США из «Сикрет-сервис» пригласила своих советских коллег в один из ресторанов городка Сан-Клементе, чтобы поужинать, а заодно послушать известного американского киноактера-комика Реда Скелтона.
Тот слыл великолепным пародистом и шутником.
Брежнев спал, и я предложил Саше Рябенко съездить хоть на часок в ресторан, где гуляла охрана.
Он согласился. Медведев остался, а мы поехали.
Побыли там около часа, но, к сожалению, так и не дождались появления знаменитого актера.
Вернулись в резиденцию.
Брежнев вышел из спальни после десяти вечера, и мы отправились в кабинет президента.
Теперь уже Никсон выглядел усталым.
Обычно он довольно рано ложился спать, и Брежнев явно выбил его из режима.
Заключительная беседа оказалась сложной — обсуждали положение на Ближнем Востоке. Брежнев безуспешно пытался убедить Никсона выработать единую линию поведения в отношении вопросов урегулирования проблем между Израилем и его арабскими соседями.
Никсон на это не шел. Брежнев настаивал.
Наконец Генсек оставил свои попытки уговорить президента и выразил большое разочарование.
Помню, он даже бросил реплику, что в таком случае «уедет из Америки с пустыми руками».
Впрочем, довольно быстро успокоился.
Было уже часа два ночи. Никсон, казалось, был еле живой от усталости.
Но гость не собирался его покидать.
Вдруг Брежнев, обращаясь в основном ко мне, сказал, что хотел бы вручить привезенные с собой подарки,
в том числе и для жены Никсона.
— Нельзя ли прямо сейчас их вручить?
Я увидел в глазах Громыко ужас, но он промолчал.
Тогда, наклонившись к уху Генсека, я стал его убеждать в том, что этого делать не следует,
потому что жена президента давно спит.
Брежнев взглянул на меня и спросил:
— А разбудить?
Но я довольно твердо повторил, что это невозможно.
Брежнев внял совету и унялся, хотя, по-моему, так до конца и не понял, почему это нельзя будить среди ночи женщину
для такого прекрасного дела, как получение подарка.
На следующее утро Брежнев вручил-таки подарки Никсону и его жене.
Он долго, как-то по-купечески, расхваливал купон (отрез ткани) изо льна с красивой ручной вышивкой.
Купон предназначался Патриции. Из него можно было сшить замечательную кофточку.

Преподнес он и другие дары.
Гуд-бай, Америка!

Перед отлетом советской делегации из Сан-Клементе состоялось подписание совместного заявления руководителей двух государств по итогам визита. Над его окончательным текстом до последней минуты работали Громыко и Киссинджер.
Никаких официальных речей не предполагалось. С лужайки у дома Никсона, где проходила церемония подписания документа, шла прямая телевизионная трансляция, в том числе и на Москву.
Никсон сказал буквально несколько фраз. У Брежнева заготовленного текста не было, но вдруг, совершенно неожиданно, он стал произносить самую настоящую речь. Вместе с переводом его выступление заняло с полчаса.
Он тепло отозвался о состоявшемся визите, говорил о хороших перспективах, открывающихся перед двумя великими странами. Заканчивая свое выступление, повернулся ко мне и спросил:
— А как будет по-английски «до свидания»?
Я тихо, но четко ответил:
— Гуд-бай!
И он сразу вслед за мной громко повторил:
— Гуд-бай!
Чуткие микрофоны уловили его вопрос и мой ответ. Многие мои друзья до сих пор вспоминают этот эпизод со смехом.
Затем Никсон пригласил Брежнева в электромобиль, подобный кемп-дэвидским, и мы отправились на вертолетную площадку.
Но на этом наши «приключения» не закончились.
Рядом с президентским вертолетом, который должен был доставить нас на военный аэродром для перелета в Вашингтон,
в белоснежной форме военно-морских сил США стояли трое американских астронавтов, буквально накануне вернувшихся из космоса.


Речь Брежнева на лужайке затянулась, и астронавты, видимо, довольно долго ожидали нас.
Они явно еще не отошли от внеземных перегрузок, их заметно покачивало, однако ребята бодрились, стараясь выглядеть бравыми.
Их представили Брежневу. Он с каждым поздоровался за руку.
Затем ему вручили на память сувениры.
Встреча с американскими астронавтами П Вейтц Суходрев Брежнев Дж Кервин Ч Конрад РНиксон

Встреча с американскими астронавтами2

Встреча с американскими астронавтами:
П. Вейтц, В. М. Суходрев, Л. И. Брежнев, Дж. Кервин, Ч. Конрад, Р. Никсон
Сан-Клементе, июнь 1973 года


Вдруг Леонид Ильич заметил, что в нескольких метрах от него стоит Чак Коннорс,
приехавший проводить своего высокопоставленного поклонника.
И Брежнев, оставив астронавтов, с распростертыми объятиями подошел к нему, а тот,
обхватив Генсека могучими ручищами, приподнял его над землей.
Это, как мне потом рассказали в Москве, тоже попало в прямой эфир.
Но при повторном показе данную сцену вырезали…


Чак коннорс поднимает брежнева
Брежнев пригласил Чака Коннорса в СССР, и спустя несколько месяцев тот действительно приехал.
Брежнев, как мне помнится, его не принимал.
Тем не менее актера у нас в стране встретили тепло, даже с помпой.
Был он и гостем «Мосфильма» и прочих киношных организаций.
Посол США устроил в его честь большой прием, на котором демонстрировался довольно примитивный вестерн с участием Коннорса.
Помню, жена одного из американских дипломатов на том приеме сказала мне, что
она всецело за дружбу между двумя странами, но такой пышный прием оказывать посредственному актеру — это уж слишком…
Tags: Брежнев, Никсон, СССР, США
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments