mislpronzaya (mislpronzaya) wrote,
mislpronzaya
mislpronzaya

Хроника убийства Белоруссии 1969 -1984

Три путешествия по Полесью писателя Владимира Короткевича и фотографа Валентина Ждановича

Невозможно пройти мимо и не остановиться на его совместных путешествиях с Владимиром Короткевичем.
А их, между прочим, по одному и тому же маршруту, с разбежкой в 11 и 4 года, было три.
Жданович в те времена (впрочем, как и всю свою жизнь) работал фотокорреспондентом журнала «Мала­досць».
В редакции тогда были очень хорошие времена.
Там могли себе позволить фотографа вместе с писателем отправить в длительное путешествие по Полесью,
чтобы открыть и запечатлеть этот загадочный край.

Первая поездка состоялась в 1969 году.

По ее результатам Короткевич написал очерк «Колокола в глубинах озер».
Классик так описал себя и своего напарника:
«И вот они, журналист Валентин и литератор Владимир, ваш покорный слуга, в надлежащий день вооружились фотоаппаратами,
рюкзаками, удочками и мужеством и достойно взошли на борт воздушного лайнера Минск — Гомель.
Вид у этих двух был весьма неавантажный: потрепанные куртки, брюки, оставляли желать лучшего, а на одном еще и кирзовые сапоги.
Только первоклассная техника журналиста давала некоторое понятие, что это культурные люди, а не босяки».
Интересен и еще один момент, где Короткевич описывает Ждановича:
«Валентин. Журналист. Фотолетописец вылазки. Человек из тех, что охотно снимают, свисая с башни или шасси вертолета».
Путешественники высадились в «древнем городе на Соже» (Гомеле).
Там сели на теплоход «Маяковский» — в то время судоходство было достаточно интенсивным.
Интересно, как Короткевич рассказывает об еще одном участнике их «команды»:
«Пароход. Крохотная аккуратная скорлупка.
Живая. С двигателем, винтами, подвесным киноэкраном.
С голосом.
Бодрым утром и сонным над сонной вечерней водой».
Этот сплав на теплоходе оказался чрезвычайно счастливым для путешественников,
наполненным яркими встречами и происшествиями.
Они иногда делали остановки в полесских деревнях, дружески сидели с местными жителями.
Вместе с фольклористом Арсением Лисом, который присоединился к ним, записывали местное творчество.
Эти деревни действительно жили, играли всеми своими красками. Много молодых людей, красивых девушек встречало их здесь.
Полесье открывалось всей своей красотой, позволяло творцам запечатлеть ее.
Неожиданно для самих себя в Давид-Городке они попали на годовщину цыганского судьи.
Большое количество загорелых, смелых мужчин.
Их женщины привлекали таинственной красотой.
О том, что какая-то цыганка такой оставила след в душе или Короткевича, или Ждановича, можно утверждать с уверенностью.
Ведь именно такая встреча описана в рассказе «Страна цыган».
Там автор рассказывает о черноволосом фотографе (так выглядел Жданович),
которого цыгане приняли за своего, описывает тот водоворот чувств, который поднялся в его душе, когда он познакомился с молодой цыганской вдовой..
.korotkevich-zhdanovich2

Вероятно, это та цыганская вдова, в которую был влюблен чернявый фотограф
Целью этой поездки было пересечь все Полесье насквозь.
Со своими соратниками писатель разошелся в Пинске (им нужно было вернуться в столицу).
Однако сам продолжил путешествие: «Я ехал автобусами и попутными машинами, шел пешком, переправлялся через реки и каналы, забрасывал удочки в спокойные заводи и обрывал крючками кувшинки, рдест и росянку.
Созвездие ковша ночью мерцало надо мной и рыбы, жирные от ручейника,
недоуменно смотрели из-под воды на мой костер».
Проходя таким путем, романтично настроенный Короткевич добрался до белой Каменецкой башни, до самого Бреста.
Второе путешествие, по заданию редакции, было приурочено к 1000-летию Турова и состоялось в 1980 году.

На этот раз Короткевич был уже не таким жизнерадостным.
В своем эссе «Холодная весна, или 1000 лет и 7 дней» он рассуждает об утраченных ценностях древнего города.
На месте аутентичных фундаментов возводятся новые здания, что не может не беспокоить писателя:
«И археологи, которые иногда проводят на городище раскопки, находя то стены,
то пилястры какого-то здания, то шиферный княжеский (или епископский) саркофаг,
или остатки шестистопного трехаспидного храма, не могут поспеть за так называемой хозяйственной деятельностью человека
(мало для нее места по соседству!) или просто за административным зудом безумных людей, которые пренебрегают нашими законами,
так как никого не наказывали за неуважение к родной истории.
И археология, только раскрыв рот, вынуждена иногда навеки замолчать "стараниями" этих людей
. А за нее, в большинстве случаев, не скажет никто».
Как человек, так любивший историю, Короткевич говорит о фактическом вандализме в древнем городе.
Его интеллигентности и сдержанности стоит поучиться.
Беспокоило нашего классика и мелиорация, которая полным ходом шла на Полесье.
Короткевич думает о том, какая судьба постигнет его любимую дубраву, лес с деревьями-великанами: кленами, ясенями, грабами, липами, «гигантскими ольхами над лесными ручьями». Он пишет: «Я боюсь этого, потому что люблю эту землю.
Мы можем потерпеть без этих гектаров...
И мы запахиваем бесценные припятские луга, запахиваем пастбища».
Общее настроение писателя символизирует та самая «холодная весна».
Но она не только досаждает Короткевичу своим холодом, но и вдохновляет его упорным ожиданием тепла, лучшей поры.
На этот раз по реке они переправляются на пароме.
Большой, мощный, он символизирует жизненную силу реки.
Автор пишет: «Едут дети и взрослые, едут телеги с сеном, едут певучие свадьбы и слезные похороны (и ветер развевает черные ленты на крестах)...
И поэтому круглые сутки и все время свободной воды крейсирует паромом, шутит, смеется, плачет, заигрывает и ругается на этом пароме живое Полесье».
Третье путешествие Короткевич и Жданович совершали в 1984 году.
Тогда они достали морской плот — такой, как обычно последним спускают на воду, перед тем как тонет корабль.
На нем они хотели снова от Пинска проплыть по всей Припяти. Но река сильно сопротивлялась.
Площадь этого надувного плота была достаточно большой, поэтому ветер постоянно норовил его снести, против течения.
Они думали, что будут просто уплывать вниз, как на Маяковском, но так не получилось.
Пришлось едва ли не на себе тащить плот, как бурлакам.
В 1984 году молодежь уже повыезжала из полесских деревень.
Был упадок, так как много средств ушло на строительство таких промышленных объектов, как Мозырский нефтеперерабатывающий завод.
Это все отразилось на состоянии природы, на загрязненности окружающей среды.
Короткевич тогда был в очень плохом моральном и физическом состоянии.
Он только похоронил жену, болевшую раком.
Ее смерть он тяжело переживал, лежал в госпитале.
Писателю вовремя не поставили правильный диагноз.
Ему все время давали таблетки, из-за которых открылась язва.
А во время путешествия, в Турове в районной больнице, наконец выяснили, чем на самом деле он болен.
Его срочно отвезли в лечкомиссию, но так и не оказали квалифицированной помощи. Короткевич вернулся в Минск. Вскоре он умер.
Последнее прижизненное фото классика, из третьего путешествия, сделал Валентин Жданович.


http://www.bel-jurist.com/page/korotkevich-zhdanovich
Tags: БССР, Белоруссия, Короткевич, археология, вандализм
Subscribe

  • Не 26 лет это варилось, а со времен СССР.

    Скачать весь роман Но вы помните, что у Владимира не очень с баблишком, поэтому сходите к автору в журнал и узнайте, как ему бросить на жизнь.

  • ЖЖ - хром- жопэ!

    У кого проблемы в хроме в СТАРОМ РЕДАКТОРЕ с форматированием постов? Тот-я!

  • Долги и нехотения

    У меня много отложенных долгов на продолжения постов, но как-то руки не доходят и одна тема интересней другой. Сейчас, вроде бы, есть время подтянуть…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments