mislpronzaya (mislpronzaya) wrote,
mislpronzaya
mislpronzaya

Categories:

Франциск Скорина, документы(5)

№ 31. АКТОВАЯ ЗАПИСЬ О СУДЕБНОМ СПОРЕ РОМАНА СКОРИНЫ С ИУДЕЕМ ПО ДЕЛУ Ф. СКОРИНЫ
4 июня 1532 г.                         Познань
[...] В присутствии радцев, войта и лавников города Познани, явившись лично, Моисей, иудей варшавский, потребовал, чтобы выдающийся доктор Франциск Скорина был принуждён к выдаче ему остатка уже оцененных в судебном порядке залогов.
Против же Валентин как поверенный от имени Романа Скорины сына и наследника покойного Ивана Скорины из Вильно, предъявил постановление [суда], которое относится к нему, под печатью города Познани, излагая о посредничестве, поручительстве и оценке залогов, а также [предъявил] утверждение сиятельного господина и властителя Луки из Горки, каштеляна познанского и генерального старосты Великой Польши, где излагается, что его величество утверждает необходимость судебной оценки залогов. И [Валентин] отвечает, что сам Роман Скорина, как раньше, так и теперь, согласно содержанию этого гражданского постановления, выступает как посредник ранее упомянутого доктора Скорины, своего дяди. И потому что сам иудей вступил с ним в судебный спор и оцененные залоги он принял не от доктора Скорины, а на самом деле от юноши, то с вступлением [иудея] в судебный спор и принятием залогов, сам его дядя сделался свободным от иудея. Тот же Валентин потребовал как поверенный от имени названного юноши объявить самого доктора освобожденным из тюрьмы.
С другой стороны, иудей Моисей заявил, что он засвидетельствовал перед гражданским судом города Познани, что эти залоги он получил не от Романа, а от доктора, и он требует, чтобы сам доктор был принуждён к выдаче ему остатка уже оцененных залогов. Снова Валентин как поверенный от имени часто называвшегося Романа заявил, что такое свидетельство, если оно и было сделано, не имеет никакой силы. Ибо само оно было сделано не перед началом судебного спора и даже не сразу после вынесенного судом решения по делу посредничества и поручительства, а это он [иудей] должен был сделать по закону, если заслуживает уважения, а не незаконным порядком, уже после того, как были приняты залоги.
Таким образом, господа бурмистр, радцы, войт и лавники, принимая во внимание то, что в судебном порядке состоялась необходимая и установленная оценка залогов, которая была утверждена упомянутым светлейшим господином, властителем познанским, поручили передать остатки залогов, так как они оценены, самому иудею Моисею. И потому, что его милость в своём утверждении ничего не упоминает о посредничестве и поручительстве, установленных радой города Познани, они в силу первой апелляции, сделанной от упомянутого постановления о посредничестве и поручительстве, отослали и тот и другой из этих упомянутых (сторон] к его милости, определяя им срок для появления перед его милостью на ближайшую пятницу в восемнадцать часов. Деялось во вторник после октав тела Христова, в лето господне 1532.
Документ хранится в Познанском архиве: Archiwum Państwowe w depozycie Archiwum Miasta Poznania, z lat 1531— 32, sygn. 1 114 [так в публикации – О.Л.], f. 145 v. Перевод с лат.
№ 32. АКТОВАЯ ЗАПИСЬ О РЕШЕНИИ ДЕЛА Ф. СКОРИНЫ С КРЕДИТОРАМИ В ЕГО ПОЛЬЗУ
17 июня 1532 г.                         Познань
[...] В присутствии бурмистра, радцев, войта и лавников города Познани, явившись лично, выдающийся муж Франциск Скорина, искусств и медицины доктор, из Вильно, через Матея Лонгия, магистра наук, своего поверенного, предъявил указ святого Королевского Величества, в котором предписывалось неотложно освободить самого выше упомянутого Франциска Скорину из городской тюрьмы, куда он был заключён по требованию Моисея, варшавского иудея, согласно указу святого Королевского Величества. Тот же Франциск Скорина потребовал, чтобы в соответствии с содержанием предъявленного указа ему гарантировали прежние права и законным образом, по постановлению суда, был объявлен освобожденным из тюрьмы, заявляя, что он, как требует право, обратился к господину бурмистру с настоятельным ходатайством о необходимости вызова в суд иудея Моисея или его поверенного. Поэтому он [Франциск] настаивал, чтобы господин бурмистр перед городской радой, а также перед земским возным познанской земли тут же объявил присутствующим о вызове в суд иудея и о сроке для заявления иудея [об основаниях своего иска], определённом на сегодняшний день.
Тогда уважаемый господин Валентин Скаргардиан, обоих прав и медицины доктор, бурмистр познанский, исполняя свои обязанности, вызвал городского служку Иоанна Краков[ского], которого он, как требует право, назначил для вызова в суд самого иудея Моисея. Тот же служка ясно заявил, что он в прошлую субботу был послан, чтобы по требованию этого доктора [Франциска] вызвать в суд, в соответствии с гражданским обычаем, варшавского иудея Моисея к присутствующим радцам, войту и лавникам. Придя по этому вызову в познанскую раду, сам [этот] иудей явился к господину бурмистру.
Господин же бурмистр сообщил, что сам иудей Моисей тогда в прошлую субботу явился к нему в познанскую раду и сослался на субботний праздник, во время которого ему нельзя ничего делать или начинать. И поскольку завтрашний день — воскресенье, попросил этот самый иудей, чтобы срок, определённый ему в вызове, был продлён до понедельника, заявляя, что он [сможет] заниматься делами в этот срок, что сам иудей Моисей утвердил.
Это объяснение господина бурмистра, а также городского служки этот же доктор Скорина обжаловал перед самим упомянутым земским возным, там же присутствующим и слушающим. Тем не менее он потребовал записать это объяснение господина бурмистра и городского служки в книгу актов, чего и добился.
И поскольку сам иудей Моисей ни лично, ни через своего уполномоченного упрямо не подчиняется [вызову], этот же Скорина через упомянутого магистра Матея Лонгия, своего поверенного, заявляет устно и в представленных бумагах протест.
Уважаемые господа, перед вами, устно и письменно, как предусмотрено условием, заступник выдающегося мужа господина Франциска Скорины, искусств и медицины доктора, секретаря и лекаря светлейшего и уважаемого господина и властителя, епископа виленского, который присутствует и помогает в деле против лживого иудея Моисея, лично и в законном порядке вызванного в суд, и его совладетелей иудеев из Варшавы, заявляет, что этот лживый иудей вместе с совладетелем тяжбы, лживым рассказом, сделанным перед святым Величеством, в котором он лживо заявил, что он [Скорина] после смерти своего родного, вечная ему память, брата был и должен ему [Моисею] двести шесть коп и что из-за этого долга [Скорина] бежал из Вильно и блуждает повсюду, и обманом добился указа, который обычно распространяется только на преступников и явных бродяг или на обвинённых должников, которые не могут выплатить долг, что явилось наибольшей несправедливостью для моего принципала. В силу требований этого указа он добился заключения самого доктора Скорины, моего принципала, обвинённого как преступника безо всякого на то права, против всякой справедливости, безо всякого на то гражданского иска и ранее, чем законным образом сделано это обвинение, в городскую тюрьму, а также взыскания большой пени и взыскания на десять (septiniaris), с величайшим вредом, тяжестью и потерями для самого доктора, как свидетельствует и содержание указа святого Королевского Величества, а также с [потерями] для светлейшего и уважаемого господина и властителя епископа виленского, своего милостивого властителя, у которого находился на службе как приближённый и слуга сам доктор. Все эти несправедливости и заключение в тюрьму, взыскания и потери для его личности из-за названного иудея Моисея и связанных с ним [людей], господин доктор оценил на сумму в шесть тысяч золотых венгерских флоринов действительного и надлежащего веса. И поскольку лживый иудей, вызванный по требованию в срок, перенесённый господином бурмистром по просьбе самого иудея на сегодняшний день, как заявил здесь перед радой и возным господин бурмистр, расследованию которого я поручаю себя и моего принципала, безосновательно не является и не собирается являться перед вами, [то] господин доктор Скорина из-за неявки иудейской стороны и в соответствии с условиями другого распоряжения саксонского права, которое применяется в этом-славном Польском королевстве, потребовал, чтобы судебное дело, на котором основывается иск, было решено в его пользу, а сам лживый иудей Моисей как проигравший был осужден согласно наиболее очевидным положениям права. Он требует также, чтобы он и его [поверенный] были охранены в соответствии с этими правами. Того же самого требует господин доктор Скорина и его поверенный от его имени, и [именно], чтобы по обязанности вашей рады дело было решено в судебном порядке [в его пользу] и чтобы он был освобожден из тюрьмы согласно постановлению суда, о чём ниж'айше просит милостивую раду и судей.
Таким образом, господин бурмистр, радцы, войт и лавники с величайшим уважением, как следует, читая указ святого Королевского Величества, предъявленный самим доктором Скориной, и внимательно слушая, что сам иудей Моисей был лично вызван в суд, и что он сам, явившись по сделанному вызову перед господином бурмистром в познанской раде, попросил перенести срок на сегодняшний день. И поскольку сам иудей отсутствует и не является, то по причине неявки самого иудея в суд и в соответствии с содержанием этого королевского указа постановили и объявили того же самого доктора Скорину освобожденным из городской тюрьмы. И разрешили все аргументы и свидетельства самого доктора, сделанные предусмотренным образом, записать в книгу актов, что сам доктор принял с благодарностью, как дело решёное и утвержденное. Деялось в ближайший понедельник87 перед праздником святого Иоанна в лето господне 1532.
Документ хранится в Познанском архиве: Archiwum Państwowe w depozycie Archiwum Miasta Poznania, Brul. Consul. 1531—1532, sygn. j — 114, f. 161—165. Перевод с лат.
№ 33. ПЕРВАЯ ПРИВИЛЕГИРОВАННАЯ ГРАМОТА КОРОЛЯ ПОЛЬШИ И ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ЛИТОВСКОГО СИГИЗМУНДА I В ЗАЩИТУ Ф. СКОРИНЫ
21 ноября 1532 г.                       Краков
[...] Сигизмунд и т. д. Объявляем и т. д. Явившись лично перед нами, предусмотрительный юноша в правомочном возрасте Роман Скорина, виленский гражданин, объяснил, что он узнал, как выдающийся и славный Франциск Скорина из Полоцка, доктор медицины, его дядя, через некоторых иудеев и других кредиторов его отца, некогда славного Ивана Скорины, виленского гражданина, привлечён к суду за отцовские долги, которых якобы не хочет уплатить с будто бы взятого полностью и по частям имущества движимого и недвижимого, оставшегося после смерти того же Ивана, виленского гражданина; и отметил [Роман] публично перед нами, что вышеназванный доктор Франциск никакого имущества, оставшегося после смерти упомянутого Ивана Скорины, его отца, не получал, ибо он сам, Роман, унаследовал полностью и по частям имущество того же Ивана как истинный и законный сын и наследник, и некоторые отцовские долги, признанные законными, он уже уплатил, а ещё неуплаченные он готов уплатить.
Мы [король] желаем засвидетельствовать это всем тем, кого это касается, и повелеваем этой грамотой: чтобы вышеназванного доктора Франциска Скорину не вызывали ни в какие ваши судебные инстанции и не судили за какие бы то ни было долги и имущество его родного брата, названного Ивана Скорины, виленского гражданина, и чтобы избавили его от нападок и домогательств со стороны всяких кредиторов, какого бы то ни было обряда, и чтобы освободили его от долгов, сделанных самим его братом, покойным Иваном Скориной. И пусть не являются тому помехой какие бы то ни было бумаги, любого содержания и числа, выданные нашей канцелярией против того, кого мы освобождаем и объявляем свободным от их уплаты настоящей грамотой. В подтверждение чего приложена наша печать. Дана в Кракове, в четверг, на праздник Пожертвования святой Марии88, в лето 1532 правления нашего 26-е [...].
Документ хранится в Главном архиве древних актов в Варшаве: Archiwum Glówne Akt dawnych, Księgi Metryki koronnej, Nr. 48, f. 310. Перевод с лат.
№ 34. ВТОРАЯ ПРИВИЛЕГИРОВАННАЯ ГРАМОТА КОРОЛЯ ПОЛЬШИ И ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ЛИТОВСКОГО СИГИЗМУНДА I В ЗАЩИТУ Ф. СКОРИНЫ
25 ноября 1532 г.                       Краков
[...] Сигизмунд и т. д. Объявляем и т. д. Присоединяясь к искренним просьбам некоторых наших советчиков и считая достойной доверия добродетель, необычную учёность в искусстве медицины, осведомлённость и умение выдающегося Франциска Скорины из Полоцка, доктора искусств и медицины, да желая ради этого одарить его особой нашей милостью, мы сочли необходимым дать ему эти льготы и преимущество. Ему мы их даём и постановляем этой грамотой следующее:
Пусть никто, кроме нас самих или наследников наших, как в Королевстве, так и в Великом княжестве Литовском, на землях Пруссии и Жемайтии да и в прочих владениях наших не имеет права привлекать его к суду и судить, как бы ни была важна или незначительна причина его вызова в суд.
Разумеется, оказывая доктору Франциску такую милость, мы [тем самым] отвечаем за его полную безопасность и берём под свою охрану и покровительство с тем, чтобы с их помощью во всех местах нашего Королевства, ранее упомянутого Великого княжества Литовского нашего и в прочих владениях наших он был огражден от всякого насилия со стороны разных лиц. И пусть никто не посмеет задерживать или арестовывать его самого или его имущество под страхом тяжкого наказания по нашему осуждению.
И пусть упомянутый доктор Франциск в том же городе и в том же месте, которые он себе изберет для жительства, будет избавлен и свободен от всяких повинностей и городских служб. Мы освобождаем его от общественных повинностей, а также от юрисдикции и власти всех и каждого в отдельности — воевод, каштелянов, старост и прочих сановников, [низших земских] врядников и всяких судей.
Однако, чтобы названный доктор Франциск Скорина мог свободнее и полнее пользоваться теми преимуществами и льготами, которые мы ему милостиво даровали, мы поручаем и настоятельно повелеваем этой грамотой всем и каждому, всякого звания и состояния сановникам, и [низшим земским] врядникам, а также всяким судьям Королевства и Великого княжества Литовского, Жемайтии и прочих владений наших, а также бурмистрам и радцам городов и местечек, войтам, лавникам, всем гражданам и вообще всем нашим подданным в Королевстве и, Великом княжестве Литовском и прочих владениях наших. Предоставьте названному доктору Франциску, которого мы приняли под своё покровительство, [возможность] пользоваться и владеть вышеупомянутыми правами, льготами и преимуществами, и обходитесь с ним с соблюдением их.
Не смейте вообще вмешиваться в его дела, какие бы ни были они важные или незначительные, причинять ему какое-либо насилие или арестовывать или удерживать его имущество, или привлекать упомянутого доктора Франциска к исполнению каких-нибудь повинностей или городских служб наравне с другими жителями того города, который он сам себе изберет для проживания.
И пусть никто из вас не осмелится [на это] под страхом наказания по нашему усмотрению, как сказано выше.
Это мы желаем сообщить и доводим до сведения всех и каждого, кого это касается.
Для подтверждения грамоты приложена наша печать.
Дана в Кракове в понедельник, на праздник святой девы Катерины89, в лето господне тысяча пятьсот тридцать второе нашего правления 26-е. С[игизмунд] К[ороль], как выше.
Документ хранится в Главном архиве древних актов в Варшаве: Archiwum Glówne Akt dawnych, Księgi Metryki koronnej, Nr. 48, f. 308. Копия. Перевод с лат.
№ 35. ПЕРВАЯ АКТОВАЯ ЗАПИСЬ О СУДЕБНОМ СПОРЕ МЕЖДУ ЗЯТЬЯМИ ИВАНА СКОРИНЫ МИХНОЙ ОВСЯНИКОМ И ЕСЬКОМ СТЕПАНОВИЧЕМ
18 июня 1535 г.                              Полоцк [...]
Про память пан его м[и]л[о]сть казал записати.
Что жаловал перед его м[и]л[о]стью мещанин г[оспо]д[а]ръский полоцький Михно Овсяников на мещанина полоцького ж свояка своего ж, Еська Степановича92 о том: штож еcми по ц[ес]тю своем Ивану Скориничу, мещанину места Виленъског[о] Петру Соколовъскому сорок коп и полъторы копы грошей, и, будучы в той паруце, заплатилом за него тому Петру тые п[е]н[е]зи а над то и две копе грошей за шкоды его. Якож и лист на то вызнаный от места Рызъского перед нами указывал и поведил, иж тот тесть его умер, а Есько, свояк его, имен[ь]е того цъстя своего Ивана Скорынинича, держить и его вживаеть, а ему тых п[е]н[е]зей с того именья платити не хочеть. И тот Есько напротив того поведил: иж тое именье цстя нашего Ивана Скорынича, ач ест у моей опеце, вшакож я не повинен в том отказу чинити без шурына своего Романа, которого ж поведил, иж в Немъцах служить.
И мы, убачывши то, кгдыж тот Есько именье его у своей опеце маеть, иж Михно не повинен тех в тых п[е]н[е]зех шкоды приймовати, положили есмо ему, водле Статут прав писаных, тры роки по чотыры недели, абы того шурына своего перед нами поставил, и ему в том отказе был. А естли его на остаточный рок, то ест в пятницу по нароженьи Пречыстое Богородицы, опошнее перед нами не поставить, тогды мы маем Михну в тое именье его в тых п[е]н[е]зех веръху писаных увязанье дати, до заплаты ему тых п[е]н[е]зей.
А при том были: пан Дмитрей Богданович, пан Яцько Быстрейский, пан Иван Глебович городничий93 полоцъкий, пан Глеб Иванович Зенов[ь]евича, пан Тиша Быковъский.
Писан у Полоцъку, июн[ь] 18 д[е]нь, инъдикт94 8.
Документ перепечатывается из кн.: Беларускі архіў. Мн., 1928. Т. 2. С. 263—264. Адаптация со старобел.
№ 36. ВТОРАЯ АКТОВАЯ ЗАПИСЬ О СУДЕБНОМ СПОРЕ МЕЖДУ ЗЯТЬЯМИ ИВАНА СКОРИНЫ МИХНОЙ ОВСЯНИКОМ И ЕСЬКОМ СТЕПАНОВИЧЕМ
4 октября 1535 г.                       Полоцк
А кгдых тот останочъный рок пришол, и мы над звыш того року ждали еще Еську тры недели, абы был того шурына своего перед нами поставил. Он его и на тот час перед нами не поставил.
А так мы, за тым его на тые роки перед нами непоставленьем, дали есмо Михну в тых его сороку копах и в полъчетверъту копах грошей увязанье во все именье того ц[ес]тя их Ивана Скорыны и в дворыща, што в замъку Полоцъком суть, которыи тот Иван Скорына держал. Маеть он именье и дворыща в тых п[е]н[е]зех держати и того вживати поки от того Романа, шурына их, будуть ему тые п[е]н[е]зи заплачоны. А естли бы ся божья воля над тым Романом, шурыном их, стала, а хотел ли бы, по его животе, тот Есько половицу того именья и дворыщ к сво[и]м рукам от Михна взяти, тогды маеть перъвей Михну половицу тых п[е]н[е]зей его, то есть двадцат[ь] коп и две копе без пятинадцати грошей, заплатити, тож половицу того именья и дворыщ Скорыниных к своим рукам мети.
А што поведил тот Есько, и[ж] бы в том же именьи цесця его была часть доктора Франъцышка Скорыны и поведил, иж бы доктор тую часть свою ему у вопеку полецил, мы его пытали: естли бы от доктора на то який лист мел. Он на то жадного листу его перед нами мети не поведил.
И мы за таковым способом во все именье того Ивана Скорыны Михну увязанье дали, а будеть ли Франъцышку доктору, або кому кольвек, до того именья о якие части их которое дело, тогды тые з Михном мають о том мовити.
А при том были: пан Ян Хръсчонович, пан Дмитрей Богданович, пан Яцъко Быстрейский, пан Иван Глебович городничий полоцъкий.
Писан у Полоцъку, ок[тябрь] 4 д[е]нь, инъдикт 9.
Перепечатывается из того же источника, что и документ № 35. Адаптация со старобел.
№37. ПЕРВЫЙ ФРАГМЕНТ ИЗ ПЕРЕПИСКИ БОГЕМСКОЙ ПАЛАТЫ С КОРОЛЕМ ФЕРДИНАНДОМ I
22 мая 1535 г.                                 Вена
[...] Фердинанд I Гриспеку Флориану95a.
[...] Дорогой верный друг. Так как ты не раз писал нам, что мы должны направить тебе садовника96 для работы в Праге, то мы посылаем тебе с предъявителем письма; ты можешь использовать его при необходимости для организации нового сада. Мы дали ему питание и содержание 20 флоренов, тебя просим позаботиться об остальном содержании на время его пребывания [...].
Документ хранится в архиве Пражского града, архив палаты, ч. 17, черновик. Перевод с нововерхненем.
№ 38. ВТОРОЙ ФРАГМЕНТ ИЗ ПЕРЕПИСКИ БОГЕМСКОЙ ПАЛАТЫ С КОРОЛЕМ ФЕРДИНАНДОМ I
27 июня 1538 г.                          Прага
[...] Богемская палата сообщает королю Фердинанду I также следующее:
[...] Относительно садоводства здесь, всемилостивейший король и господин, Ваше Величество, то расходы на него довольно большие, как Ваше Величество всемилостивейше могли заметить по той доле, которая отправляется Вашему Величеству и будет отправляться ежемесячно за него; мы не можем не донести покорнейше Вашему Величеству наши соображения и то, какие недостатки есть у нас в этой работе, с покорнейшей просьбой к Вашему Величеству понять это так, как мы думаем. [...]
На садовника, мастера Францискa, в его наставлении, а оно написано по-латински и мы его понимаем, возложена обязанность работать в саду и выполнять любую работу садовника, как Ваше Величество всемилостивейше узнало из копии этого наставления; он работает также мало. Мы видим ещё мало изящного устройства, чем он занимается в саду; и кроме итальянских посадок — цитрин, померанцев и им подобных, которые только всходят, мы ничем особенно не можем утешить Ваше Величество. Это мы пишем только, чтобы покорнейше сообщить Вашему Величеству, чтобы Ваше Величество знало об этом. Из фруктов нет ещё ничего, что можно было бы послать Вашему Величеству; [...]
Документ хранится в Гос. архиве Праги, книга копий № 15, т. 156—160. Перевод с нововерхненем.
№ 39. ТРЕТИЙ ФРАГМЕНТ ИЗ ПЕРЕПИСКИ БОГЕМСКОЙ ПАЛАТЫ С КОРОЛЁМ ФЕРДИНАНДОМ I
4 июля 1538 г.                            Кремc
Король Фердинанд I пишет Богемской палате в ответ на её донесение от 22 июня также столько, сколько на этот раз в спешке в нашем путешествии можно и нужно:
[...] А что касается мастера Франциска, нашего садовника в Праге, что он с малым прилежанием выполняет работу в саду, которую он должен выполнять по своей должности, то наше приказание, чтобы вы от нашего имени с усердием и серьёзностью проследили за ним, чтобы он, поскольку мы полагаемся на него, такую работу в саду выполнял более старательно, чем до сих пор, особенно по благоустройству и по выращиванию всяких садовых растений, и тем самым соответствовал своим обязанностям и своей должности. Если же и далее не будет прилежным, то сообщите нам об этом и ему скажите, что у вас есть приказ сообщить нам. [...]
Документ хранится в Гос. архиве Праги, книга копий № 19, т. 31—33. Перевод с нововерхненем.
№ 40. ЧЕТВЁРТЫЙ ФРАГМЕНТ ИЗ ПЕРЕПИСКИ БОГЕМСКОЙ ПАЛАТЫ С КОРОЛЁМ ФЕРДИНАНДОМ I
6 февраля 1539 г.                         Прага
Богемская палата сообщает королю Фердинанду I о строительстве в дворцовом саду его Королевского Величества в Праге:
Всемилостивейший господин! Письмо Вашего Величества от 30 дня прошедшего месяца января мы покорнейше получили и поняли из него, что Ваше Величество хочет знать, как некоторые лица, разбив высеченные камни [скульптуры] и срубив молодые деревья в саду Вашего Величества, совершили здесь злодеяния и произвол, и что Ваше Величество были очень удивлены, что об этом мы ничего не сообщили. Мы получили также присовокупленный к нему строгий приказ, чтобы мы срочно сообщили Вашему Величеству о состоянии после совершенного злодеяния вместе с указанием Вашего Величества, как должны поступить с преступниками и так далее, ознакомившись с дальнейшим содержанием этого письма Вашего Величества.
На это мы покорнейше сообщаем Вашему Величеству, что мы не только не знали о злодеянии — уничтожении скульптур или молодых деревьев, как написано в письме, но и ничего не слышали до получения приказа Вашего Величества, поэтому и не могли ничего донести или сообщить об этом Вашему Величеству. Правда, несколько недель назад пришёл к нам мастер Паоло де ла Стелла, камнетёс, вместе с несколькими своими товарищами и сообщил, что ночью из их домиков в саду были уворованы и унесены инструменты и железо, которыми они пользуются в работе, и что они из-за недостатка таких железок меньше будут работать, а большую часть времени бездействовать, пока не будут изготовлены другие и новые железки. На это мы приказали поставить у домиков стражу. Однако поскольку после их сообщения никто не был пойман, то мы распорядились, чтобы у мастеров по инструменту и у главных слесарей, также на рынке и где ещё нужно и полезно будет, особенно внимательно следили за тем, кто продаёт такие инструменты, которых вид и форму мы при этом описали и указали, как с ними нужно поступить. Благодаря такому усердному распоряжению четыре преступника были пойманы и посажены в тюрьму; и поскольку и другие подозрения к ним были, то их очень старательно допросили и было установлено, что эти четверо были замешаны и виновны не только в воровстве, но и в других более значительных преступлениях, таких, как убийство, уличные грабежи и другие подобные злодеяния. [...]
Но в то, что будто бы уничтожены некоторые скульптуры и срублены деревья, как написано в письме Вашего Величества, пусть Ваше Величество не верит. Потому что, хотя мы и сразу знали, что это неправда, мы всё же после получения приказа Вашего Величества пригласили к себе мастера Паоло, камнетёса, а также мастера Франциска, садовника, и опросили их по этому поводу. Ни один из них об этом ничего не знает, и оба говорят, что никакие скульптуры не разбиты и никакие деревья не срублены. А указанные преступники совершили свои злодеяния не ради кощунства и не по чужому наущению, а только ради простой малой выгоды, которой они ожидали от продажи железок, как они сами сказали, признаваясь в своём преступлении.
Документ хранится в Гос. архиве Праги, книга копий № 15, т. 261—263. Перевод с нововерхненем.
№ 41. ПЯТЫЙ ФРАГМЕНТ ИЗ ПЕРЕПИСКИ БОГЕМСКОЙ ПАЛАТЫ С КОРОЛЁМ ФЕРДИНАНДОМ I
4 апреля 1539 г.                               Прага
[...] Богемская палата сообщает королю Фердинанду I.
Доктор98 из Фландрии, прибывший для расширения сада Вашего Величества в овраге за мостами, в котором раньше распоряжался один только стрелок [гвардии] Вашего Величества, взятый Вашим Величеством, передал нам приказ Вашего Величества об этом и копию своего назначения. Мы отвели ему оговорённую часть сада согласно приказу Вашего Величества и обеспечили его жильём, постелью, равно как и всем необходимым для работы в саду. Но он считает, что там ничего особенно расширить или улучшить нельзя, во-первых, из-за узости, во-вторых, из-за воды, которая во время разлива будет вредить посевам и саженцам, о чём мы также беспокоимся. Мы считаем, что сад нужно поручить одному из садовников и тем самым сэкономить расходы, идущие на двоих; но Ваше Величество всемилостивейше смогут выразить свою волю и пожелания. Этому доктору согласно договору должны выплатить уже за два месяца, февраль и март, ибо плата ему идёт с 1-го февраля. Он также требует деньги и говорит, что без денег он не может больше содержать себя и своих работников; то же — мастер Франциск, ему одному мы должны до двухсот гульденов. Мы покорнейше сообщаем всё это Вашему Величеству только для того, чтобы Ваше Величество соблаговолило дать быстрое и необходимое распоряжение по поводу упомянутых денег.
Документ хранится в Гос. архиве Праги, книга копий № 15, т. 279—280. Перевод с нововерхненем.
№ 42. ШЕСТОЙ ФРАГМЕНТ ИЗ ПЕРЕПИСКИ БОГЕМСКОЙ ПАЛАТЫ С КОРОЛЁМ ФЕРДИНАНДОМ I
21 июля 1539 г.                            Чехия
[...] Фердинанд I Гриспеку.
[...] Во-первых, относительно мастера Франциска, итальянского садовника101; Богемской палате был отдан наш приказ оплатить его работу по времени и рассчитаться с ним, чтобы вы его больше не задерживали. Обо всём этом мы извещены достаточно, потому что он после этого прибыл к нашему двору и задержался некоторое время здесь и в Нойштадте102. Нам сообщили также, что упомянутый Франциск перед своим отъездом не причинил деревьям никакого вреда, было сообщено также, что померанцы, смоковницы, фиговые и другие деревья стоят в таком же хорошем состоянии, как мы их оставили, чем мы довольны [...]
Документ хранится в архиве Пражского града, архив палаты, ч. 40, черновик. Перевод с нововерхненем.
Tags: Франциск Скорина, скориноведение
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments