mislpronzaya (mislpronzaya) wrote,
mislpronzaya
mislpronzaya

Categories:

Франциск Скорина, документы(4)

№ 21. ПОДОРОЖНАЯ ГРАМОТА ПРУССКОГО ГЕРЦОГА АЛЬБРЕХТА, ВЫДАННАЯ Ф. СКОРИНЕ

16 мая 1530 г.                         Кенигсберг

[...] Альберт, Божьей милостью и т. д.

Всем и каждому в отдельности, всякого звания, положения и достоинства, до кого только дошла бы эта наша грамота,— почтение, благоволение, милость и всё, чем мы можем выразить признательность, как это дозволено и должно быть, соответствующее званию, положению, достоинству, пристойности и известности. Также желаем, чтобы всем и каждому было известно, и объявляем этим.

Мы приняли и приписали к числу подданных и верных нам слуг выдающегося, широкой эрудиции мужа Франциска Cкорину из Полоцка, доктора изящных искусств и медицины. Далее, поскольку в настоящий момент обстоятельства, имущественные и личные [дела] отзывают его отсюда в другое место, мы дружески предлагаем и любезно просим вас всех и каждого, согласно нашему пожеланию, чтобы помогли вышеназванному доктору Франциску, верному слуге нашему, в его судебных делах и, если этого потребуют обстоятельства, неожиданные события и случай (ведь дела человеческие более чем неопределенны, изменчивы, слабы и непостоянны), чтобы не причинили ему в чём-нибудь обиды какой, но окружили заботой. Примите его как человека достойного подобающим образом, с непредвзятостью и справедливостью. И позвольте ему путешествовать и следовать по землям, владениям, округам и собственностям вашим в этом его путешествии безопасно, свободно и безо всяких препятствий. Как из внимания к выдающемуся мужу несравненного разума и художественного дарования, светлого лекарского таланта и славного опыта, так и ради нашей чести, участия и благосклонности, всякое покровительство, опекунство и помощь оказывать ему. За это мы окажем услугу вам всем и каждому в отдельности согласно его званию, положению и достоинству с равным старанием, усердием и благорасположением. А для большей твёрдости [этого] свидетельства и веры печать нашу мы велели привесить.

Дано в Кенигсберге, дня шестнадцатого мая, года от искупления мира через Христа 1530.

Документ хранится в Зап. Берлине в тайном архиве: : GSTAPK, HH. [так в публикации – О.Л.] НАSТА Königsberg, Ostpreußische Foliant 48, s. 530—531. Копия. Перевод с лат.

№ 22. ПИСЬМО ПРУССКОГО ГЕРЦОГА АЛЬБРЕХТА ВИЛЕНСКОМУ МАГИСТРАТУ И ЧЛЕНАМ РАДЫ ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА ЛИТОВСКОГО В ЗАЩИТУ Ф. СКОРИНЫ

18 мая 1530 г.                        Кенигсберг

[...] Уважаемым, мудрым и достойным сенаторам, бурмистрам, радцам, гражданам и жителям славного города Вильно в Литве почтение, благоволение и милость наша.

Уважаемые, мудрые и достойные сенаторы, бурмистры, радцы, граждане и жители города Вильно, кому надлежит и до кого дойдёт это наше послание.

Объявляем вам всем и каждому вышеназванному этим нашим открытым письмом. Не так давно приняли мы прибывшего в наше владение и Прусское княжество славного мужа Франциска Скорину из Полоцка, доктора медицины, почтеннейшего из ваших граждан как нашего подданного, дворянина и любимого нами верного слугу. Далее, поскольку дела, имущество, жена, дети, которых у вас оставил,— отсюда его зовут, то, отъезжая туда, покорнейше просил нас, чтобы письмом нашим поручили Вашей опеке, в чём ему, как нашему верноподданному слуге, мы не могли отказать.

Вот почему, почтеннейшие мужи, мы искренне желаем и дружески просим вас всех и каждого принять этого доктора Франциска как человека особо рекомендованного. Ради нашего имени и в соответствии с нашим желанием, как [этого] требует правосудие и непредвзятость, чтобы его права и справедливое дело не понесли урона и никто не осмелился причинить вред, но славному мужу справедливость и непредвзятость оказали. А если в его отсутствие что из его имущества каким-либо беззаконием было отнято, то милостиво пусть будет возвращено. И о нём, его жене, детях, как о них, так и о прочем добре позаботьтесь и правом от всякой обиды защитите.

Мы, со своей стороны, это достоинство, честность и Ваше опекунство и вас всех и каждого подобными благосклонностью, участием и милостью не забудем отблагодарить. В подтверждение чего на обороте [письма] приложена

Дано в Кенигсберге 18 [дня] месяца мая, года от воплощения Христа 1530.

Документ хранится в Зап. Берлине в Тайном гос. архиве: : GSTAPK, XX. НАSТА Königsberg, Ostpreußische Foliant 48, s. 529—530. Копия. Перевод с лат.

№ 23. ПИСЬМО ПРУССКОГО ГЕРЦОГА АЛЬБРЕХТА ВИЛЕНСКОМУ ВОЕВОДЕ ГАШТОЛЬДУ О ПРЕТЕНЗИЯХ К Ф. СКОРИНЕ

26 мая 1530 г.                       Кенигсберг

[...] Не так давно, когда мы были в Кракове, обратился к нам какой-то иудей, заявляя, что он занимается медициной, и докучливыми просьбами приставал, чтобы с нашего согласия и воли разрешили ему повсюду в нашем владении практиковать его целительное лекарское искусство для блага наших подданных, страдающих недугами. Посчитав его просьбы небесполезными для наших подданных, мы милостиво подписали [их] и разрешили, и он вместе [с нами] приехал в наш город Кенигсберг, устроился и много больных и других подверженных разным недугам взял там же под свою опеку. Между тем прибывает также доктор какой-то Франциск Скорина, которого мы приняли в наше придворное окружение. Он, отправляясь отсюда с нашими письмами к Вашему Величеству по своим делам, которые имел в Вильно, где он надеялся задержаться, своими сводническими речами этого человека, иудея и нашего печатника, тайно забрал с собою, оставив тем временем здесь, через иудея, без помощи множество обессиленных и недолеченных, которых тот начал лечить, не без вреда и потери для здоровья этих несчастных больных. Наконец, с не меньшим убытком и для наших дел, которые он имел намерение совершить и напечатать в типографии. Этот дерзкий поступок человека вызывает у нас досаду из-за обиды, [нанесённой] как нам, так и нашим [подданным].

Поэтому мы дружески просим Ваше славное Величество, пусть этого доктора Франциска Скорину поучит о недопустимости тайного увода наших людей и осудит и укажет, что мы относимся к нему с недовольством и нерасположением и что мы от него не ожидали такого незаслуженного поступка, как этот. И пусть поскорее отошлет от себя вышеназванного иудея к своим, здесь брошенным и недолеченным [больным] и вернёт нам сюда нашего печатника. Этого, считаем, мы заслуживаем за нашу приверженность к Вашему славному Величеству, кому наилучше с женой и милыми детьми желаем здравствовать.

Дано в Кенигсберге 26 мая 1530 года.

Документ хранится в Зап. Берлине в Тайном гос. архиве: GSTAPK, XX. НАSТА Königsberg, Ostpreußische Foliant 48, s. 535—537. Копия. Перевод с лат.

№ 24. ПЕРВЫЙ УКАЗ КОРОЛЯ ПОЛЬШИ И ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ЛИТОВСКОГО СИГИЗМУНДА I ПРОТИВ Ф. СКОРИНЫ

5 февраля 1532 г.                       Краков

Сигизмунд, божьей милостью король польский, великий князь литовский, русский, прусский, мазовецкий и пр., господарь и дедич.

Всем и каждому из воевод77, каштелянов, сановников, урядников, старост [...] и [...] вельможным городов и местечек бурмистрам, радцам, войтам и другим нашим подданным, в каком бы положении, чине и достоинстве они ни были в королевстве, панам нашим вельможным, поставленным [нами], до которых дойдёт эта наша искренняя грамота, а также уважаемым доверенным — [наше] королевское благословение! Искренне уважаемые доверенные наши, когда мы совсем недавно были в городе нашем Вильно, пожаловались нам Лазарь, сын, и Моисей, зять старого Моисея, иудея нашего варшавского, что славный умерший Иван Скорина, наш виленский гражданин, остался должен ему двести шесть коп грошей, а также заявили и привели доказательства, что доктор Франциск, его брат, взял себе всё добро, которое осталось после смерти самого [Ивана]. Приказываем этому доктору Франциску заплатить им ранее названную сумму в двести шесть коп грошей. А потому, что эти самые иудеи Лазарь и Моисей жаловались недавно в нашем присутствии, что названный доктор Франциск бежал из города Вильно, переезжает из одного места в другое, бродяжничает и выплатить им названную сумму не хочет, приказываем вам, чтобы для этих варшавских иудеев Лазаря и Моисея [по отношению к] насчёт ранее названного доктора Франциска Скорины, в каком бы месте они сами или их поверенные или слуги не нашли его, чтобы вы через них отыскали необходимое и неотложное правосудие и использовали [его по отношению к Скорине] как к человеку беглому и имущему и чтобы не освобождали его до тех пор, пока действительно не удовлетворит их на сумму в двести шесть коп грошей. И, по нашей милости, не делайте по-иному. Деялось в Кракове, в понедельник после Dominicam Sexagesim80 в год божий тысяча пятьсот тридцать второй, в год правления нашего двадцать шестой.

К собственному указу Королевского Величества.

Документ хранится в Познанском архиве: Archiwum Państwowe w depozycie Archiwum Miasta Poznania, Brul. Consul. 1531-32, f. 135 v – 136 v. Перевод с лат.

№ 25. АКТОВАЯ ЗАПИСЬ ОБ УСТАНОВЛЕНИИ УПОЛНОМОЧЕННОГО ДЛЯ КРЕДИТОРА ИВАНА СКОРИНЫ

12 апреля 1532 г.                        Познань

Там же иудей Моисей из Варшавы сделал и установил своим действительным уполномоченным в наиболее правомочной форме Якоба Бжоску, иудея из Познани, для дела, которое он имеет с господином доктором Скориною, доктором медицины, из-за четырёхсот двенадцати флоренов, согласно более подробному изложению указа святого Королевского Величества. Деялось, как выше, [в] 1532 [году].

Документ хранится в Познанском архиве: Archiwum Państwowe w depozycie Archiwum Miasta Poznania, Consul. Advoc. 1512-33, f. 122. Перевод с лат.

№ 26. ПЕРВАЯ АКТОВАЯ ЗАПИСЬ О ПОСРЕДНИЧЕСТВЕ РОМАНА СКОРИНЫ В ДЕЛЕ Ф. СКОРИНЫ С КРЕДИТОРАМИ ЕГО БРАТА

26 апреля 1532 г.                       Познань

[...] Лично прийдя в резиденцию радцев, войта и лавников, Роман Скорина, сын и природный наследник умершего Ивана Скорины, виленского гражданина, молодой совершеннолетний юноша, через своего поверенного Валентина, переплётчика, сообщил: так как выдающийся муж Франциск Скорина, доктор медицины, его дядя, согласно указу святого Королевского Величества по требованию иудея из Варшавы, на основании необоснованной и ничем не подкрепленной долговой претензии к нему, хотя долг этот, по свидетельству самого иудея, был сделан его ранее упомянутым отцом, был заключён в тюрьму, то он, жалея его [дядю] невиновного и сочувствуя судьбе несчастного, прибыл сюда в Познань из Гданьска, чтобы быть его посредником. Поэтому он законно заявляет, что находится здесь, чтобы быть посредником своего дяди, поручиться за него самого и освободить, согласно требованиям права, [вступив в судебное дело] против ранее названного иудея. И потому что сам иудей по требованию его самого [Романа], согласно гражданскому обычаю, через возного82 города был вызван в [судебное] учреждение, однако ни он сам, ни его уполномоченный не были найдены, хотя вообще, согласно требованиям права, он, как истец, должен в таком случае всегда присутствовать или сам, или его поверенный, то тот же Роман потребовал, чтобы из-за неявки в суд и отсутствия самого иудея он был признан поручителем и посредником своего дяди, а этот его дядя на основании действительно сделанного поручительства был объявлен свободным и выпущен из тюрьмы. Ибо сам юноша хотел бы, как наследник своего отца и действительно находясь под юрисдикцией святого Королевского Величества, достаточно имущий, самому иудею по случаю долговой претензии ответить и оправдать себя перед ним, а также, если суд постановит, сделать выплату или удовлетворить иным образом. Господа же бурмистр, радцы, войт и лавники после того, как узнали от назначенного для этого городского служки, что им был сделан вызов самого иудея в суд, согласно гражданскому обычаю, и что ни сам иудей, ни его уполномоченный не были найдены, заявили, что они обсудят это и, наконец, ответят ему. Свои доводы тот же Роман Скорина потребовал записать в книгу актов, что и было выполнено. Деялось в пятницу перед Dominicam cantate83, в год божий 1532.

Документ хранится в Познанском архиве: Archiwum Państwowe w depozycie Archiwum Miasta Poznania, Brul. Consul. 1531—32, f. 118—118 v. Перевод с лат.

№ 27. ВТОРАЯ АКТОВАЯ ЗАПИСЬ О ПОСРЕДНИЧЕСТВЕ РОМАНА СКОРИНЫ В ДЕЛЕ Ф. СКОРИНЫ С КРЕДИТОРАМИ ЕГО БРАТА

29 апреля 1532 г.                       Познань

[...] В присутствии радцев, войта и лавников города Познани, явившись лично, Роман Скорина, сын, природный и законный наследник покойного виленского гражданина Ивана Скорины, молодой юноша, совершеннолетний и в законных годах, по своей воле и ясно заявил: после того, как он понял, что выдающийся муж Франциск Скорина, доктор медицины, его родной дядя, согласно указу святого Королевского Величества, по требованию варшавских иудеев Моисея и Лазаря незаконно на основании долговой претензии к нему в двести шесть коп грошей был заключён в тюрьму, хотя долг этот, как свидетельствуют сами иудеи, был сделан его отцом [Иваном] , он [Роман] пожалел его по случаю постигшей его [дядю] несчастной судьбы и, чтобы его [дядю] без причины слишком не притесняли, прибыл сюда из Гданьска, чтобы быть его посредником как действительный и законный наследник и преемник своего ранее упомянутого отца, [наследник], который после смерти его самого оставленное им добро взял в свою собственность. а за товары, удержанные здесь, в Познани, определёнными кредиторами, он сам, а не его дядя, о чём более подробно излагает судебная книга города Познани и выписка из неё, сделанная там же, под печатью того же учреждения, поручился и освободил их, самих же кредиторов и своего [уже] названного дядю он удовлетворил, внося своё имя и свои слова в ранее упомянутую книгу и выписку из неё.

И теперь ради него он прибыл сюда в Познань из Гданьска и находится здесь, чтобы быть посредником за объявленный долг, согласно требованиям права, и по причине этого долга предъявить судебным властям определённый залог, требуя назначить суд для оценки такого залога. И если бы не хватало к сумме долговой претензии, как наследник своего отца он сам, который находится под юрисдикцией святого Королевского Величества и достаточно имущий, хотел бы сам вместе с оцененным залогом быть подвластным самим иудеям Моисею и Лазарю вплоть до расследования дела и его решения. Поэтому настаивал этот юноша, чтобы Якоб, познанский иудей, как уполномоченный названных иудеев, действительно назначенный для этого, согласно постановлению суда, был принуждён и обязан присутствовать на суде по делу посредничества, поручительства и предъявленного залога, а также, чтобы сам его дядя был объявлен освобожденным из тюрьмы.

С противоположной стороны ранее упомянутый познанский иудей Якоб, вызванный для этого, согласно познанскому обычаю, и явившись лично, заявил, что ему хорошо известно, что любой кредитор может быть принуждён к принятию залога от своего должника, если сам должник не является правомочным. Однако он не хотел бы, чтобы предъявленный залог оценивался через суд, а двумя человеками, которых следует дать с той и с другой стороны. С другой стороны, [уже] названный Роман Скорина заявил, что иудей не должен уклоняться от судебной оценки, поскольку и святое Королевское Величество в своём указе, предъявленном против [уже] названного его дяди, считает должным приказать названным требующим кредиторам по причине ранее упомянутого долга вершить правосудие, а осуществление этого правосудия в любом случае не может состояться без судебной оценки залога. Тем не менее, он заявил, что, согласно предписанию того же указа, он хотел бы обойтись справедливо с самими кредиторами по причине долга. Поэтому он требует самого иудея, уполномоченного, согласно постановлению суда, вынудить и обязать присутствовать на суде по делу посредничества, поручительства и предъявленного залога вплоть до расследования дела.

Таким образом, господа бурмистр, радцы, войт и лавники, внимательно слушая, как сам Роман Скорина, юноша законного возраста, заявляет, что он является действительным наследником и преемником своего отца, должника, к которому предъявлены долговые претензии, и что оставленные имущество и товары, конфискованные здесь, в Познани, после смерти Ивана Скорины, он, а не его дядя, как более подробно излагается в предъявленной выписке, взял себе и оплатил долги этим кредиторам и самому дяде. И потому что этот наследник представляет себя как первого [наследника] и поручителя за дядю по причине долговой претензии на двести шесть коп грошей, он по праву посредничества предъявляет залог, который требует официально оценить в раде. И если бы не хватало до суммы такого долга, он хотел бы сам вместе с оцененным залогом быть подвластным самим иудеям Моисею и Лазарю и их уполномоченному вплоть до расследования и решения дела. Постановили: утвердить само посредничество и поручительство первого [наследника] и предъявленный залог, который должен быть по праву оценен, а сам иудей Якоб как уполномоченный требующего кредитора никоим образом не должен препятствовать или вредить такому поручительству и посредничеству первого [наследника] и оцениванию залога. И если бы не хватало до суммы часто называвшегося долга, то за это чтобы сам Роман Скорина, как наследник своего отца, вместе с оцененным залогом был подвластен самим кредиторам отца вплоть до полного расследования и решения дела. Исходя из этого постановления, иудей Якоб, уполномоченный от имени иудеев Моисея и Лазаря, апеллировал к сиятельному господину и властителю Луке из Горки, каштеляну познанскому и генеральному старосте Великой Польши. Окончательный срок для этой апелляции господа отнесли на завтрашний день, [чтобы] явиться перед его высочеством в семнадцать [часов]. Деялось в ближайший понедельник перед праздником святых Филиппа и Якова апостолов84, в лето господне 1532.

Документ хранится в Познанском архиве: Archiwum Państwowe w depozycie Archiwum Miasta Poznania, Brul. Consul. 1531—32, f. 144—145. Перевод с лат.

№ 28. УКАЗ О НАЗНАЧЕНИИ УПОЛНОМОЧЕННОГО РОМАНУ СКОРИНЕ В ДЕЛЕ Ф. СКОРИНЫ С КРЕДИТОРАМИ

29 апреля 1532 г.                       Познань

[Мы], бурмистр и радцы города Познани, объявляем и напоминаем содержание этого [указа], в котором есть важное для всех, что мы, как защитники несчастных и покинутых, по ходатайству и настоятельной просьбе Романа Скорины, виленского гражданина, утверждающего, что он является чужестранцем, сиротой и личностью, достойной сочувствия, даём и назначаем властью, данной нам, Иоанна Г[исиц...кого] из Вальсова этому самому Роману Скорине действительным и законным уполномоченным с достаточными полномочиями и властью в деле посредничества, поручительства и принятия на себя какой-то долговой претензии к отцу, на основании которой выдающийся муж Франциск Скорина, доктор медицины, был обвинён и заключён в тюрьму, против Моисея и Лазаря, иудеев из Варшавы, и Якоба из Познани, их уполномоченного [с правами] опекать, защищать и делать всё в соответствии с формой, обычаем и требованием права. Деялось в ближайший понедельник перед праздником святых Филиппа и Якова, апостолов84, в лето господне 1532.

Документ хранится в Познанском архиве: Archiwum Państwowe w depozycie Archiwum Miasta Poznania, Brul. Consul. 1531—32, f. 123—123 v. Перевод с лат.

№ 29. ВТОРОЙ УКАЗ КОРОЛЯ ПОЛЬШИ И ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ЛИТОВСКОГО СИГИЗМУНДА I ПРОТИВ Ф. СКОРИНЫ

2 мая 1532 г.                          Краков

[...] Почтенным бурмистру и радцам города нашего Познани, дорогим доверенным — наше королевское благословение. Дорогие доверенные, рассказал нам, придя сюда, иудей Моисей, зять старого Моисея из Варшавы, что вы, получив наше послание, предъявленное вам им [самим] , сделали так, чтобы там [на месте] был задержан доктор Франциск из Вильно, [так] называемый Скорина, на которого жалуется сам Моисей с Лазарем, сыном упомянутого иудея из Варшавы, что тот [Скорина], взяв имущество и товары, оставленные после смерти своего брата, покойного Ивана Скорины из Вильно, не хочет уплатить им двести шесть коп грошей, которые, как они доносят и излагают в жалобе, остался им должен ранее названный Иван Скорина. Мы одобряем старание ваше, которое вы проявили при исполнении нашего указа, представленного вам, как [уже] сказано, упомянутым иудеем Моисеем. Поручаем вам, чтобы вы осуществили надлежащее и неотложное правосудие к упомянутому Франциску на основании суммы в двести шесть коп на пользу этим же Моисею и Лазарю и не освобождали до тех пор этого доктора Франциска, пока над ним там же на месте не свершится правосудие, и иначе не делайте по долгу вашему и по милости нашей. Дан в Кракове в четверг после праздника святых Филиппа и Якова84, апостолов, в лето господне тысяча пятьсот тридцать второе, в год правления нашего двадцать шестой.

К собственному указу Королевского Величества.

Документ хранится в Познанском архиве: Archiwum Państwowe w depozycie Archiwum Miasta Poznania, Brul. Consul. 1531—32, f. 161 v— 162 v. Перевод с лат.

№ 30. УКАЗ КОРОЛЯ ПОЛЬШИ И ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ЛИТОВСКОГО СИГИЗМУНДА I ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ Ф. СКОРИНЫ

24 мая 1532                          Краков

[...] Сигизмунд, божьей милостью король польский, великий князь литовский, русский и прусский, мазовецкий и пр., властитель и наследник. Почтенным бурмистру и радцам города нашего Познани уважаемым доверенным — наше королевское благословение. Уважаемые доверенные наши, добились здесь от нас последними днями иудеи наши варшавские [указа] против почтенного Франциска Скорины, гражданина нашего виленского, заявляя, что он всё имущество своего почтенного покойного брата, виленского гражданина Ивана Скорины, после его смерти взял себе; и как будто в эти дни он оставался должен этим же иудеям двести шесть коп грошей, [и требуя], чтобы против упомянутого Франциска, которого они без всякого права ранее назвали человеком без занятий, бродягой и неимущим, в каком бы месте его ни нашли, им было разрешено пользоваться теми средствами права, какие обычно применяют к людям беглым и убогим. [Поэтому] он и был несправедливо заключён там у вас в тюрьму и по отношению к нему ранее не было найдено никакого правосудия по его праву, по которому он является человеком имущим. Мы узнали из донесения некоторых наших советников, из тогдашнего постановления вашего суда и из открытого свидетельства, что этот самый Франциск Скорина является очень уважаемым и имущим человеком, что ничего из вещей брата у него нет и что существует достаточное имущество и наследники упомянутого Ивана Скорины, от которых могли требовать свои долги упомянутые иудеи. Поэтому при таком положении дел приказываем вам этим [указом] неотложно освободить упомянутого Франциска Скорину, который у вас заключён в тюрьму. Мы не хотим, чтобы наши подданные, прежде всего имущие, по простому обвинению каждого заключались в тюрьму. Названные же выше иудеи, если имеют какие-нибудь претензии к почтенному Франциску, то пусть по праву судятся с ним. По милости нашей иначе не делайте. Дан в Кракове, в ближайшую пятницу после праздника Penthecostes85, в лето господне тысяча пятьсот тридцать второе, в год правления нашего двадцать шестой.

[К] собственному указу святого Королевского Величества.

Документ хранится в Познанском архиве: Archiwum Państwowe w depozycie Archiwum Miasta Poznania. Brul. Consul. 1531—32, f. 163 v—164 v. Копия. Перевод с лат
Tags: Франциск Скорина, скориноведение
Subscribe

  • Там-тарам, тирим-пам-пам!

    Большая игра Без шуток, это самая важная новость последних месяцев. В Конго арестован почетный консул Зимбабве в Беларуси Александр Зингман.…

  • Любителям Луки

  • Цар накрал

    По мере того, как ширится протестное движение в стране, становится похоже, что Лукашенко не сможет удержать ситуацию в стране. А это значит, что…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments