August 16th, 2019

солнце

Снилось мне....

Что я за каким-то хреном еду в Витебск на желтом автобусе, а потом заселяюсь в многоэтажную старинную розовую гостиницу
с ковровыми дорожками и мебелью красного дерева.
Можно выбирать любой номер.
Номер стоил 44 рубля.
Я выбрал на втором этаже, а потом пошел и перевыбрал на 15- там небо было синее и в комнате ярче солнце светило.
И пошел я туда с белой кошкой под мышкой, а у кошки в руках был игрушечный мишка.
И вот иду я по коридору, по ковровой дорожке, и выдирается у меня из рук белая кошка,
и- прыг!-в  синее небо, в раскрытое в конце коридора окошко!
И мишку сначала туда швыряет рукаме.
И я, такой, думаю -"Пипец же кошке! Не пойду смотреть, что от нее осталось после полета с 15 этажа!"
---
А потом проснулся и думаю "Во сне, наверное, уцелела кошка, не разбилась!"
солнце

Возвращение в Щорсы. Северо-Западный край. Дворянские семьи.

Лукашка со товарищи австрийские резиденты Макеи придумывает фиктивную, фальшивую историю "Белоруссии".
Филёлохи  Академии Навук РБ придумывают фальшивую топонимику и произношение старых названий, и форсируют польско-"белорусскую" латинку.
Экзархи из МП, сидящие в Минске закрывают глаза на экспансию Ватикана в те места, где католицизма никогда не было и  добродушно терпят
католические ходы по центру Минска.
А между тем, где-то все еще сохраняется реальная история людей, принадлежавших душой и телом Российской Империи, и живших в БЕЛОРУССИИ.
Они говорили и писали по русски, по немецки и по-французски,
принадлежали к служилому русскому дворянству и никогда не слыхали о белорусской "мове", потому что крестьяне в их имениях говорили по-русски, возможно, с диалектизмами.
Местечковый патриотизм литвина подправлен мною.

возвращение в щорсы
Бывает так, что книга попадает в руки случайно.
Но в ней находишь то, что искал.
Оказывается – искал не там, где нужно.
Так произошло и у меня с книгой мемуаров Михаила Аполлинариевича Бутенева «История старой русской дворянской семьи».
Вышедшая уже давно, в 2002 г. в Москве, книга эта преспокойно лежала себе в магазине издательства, в котором я в ту пору работал редактором,
и я ходил мимо нее тысячи раз, прежде чем эта серая обложка каким-то образом привлекла мое внимание.
И только тогда я понял, что эти удивительные, полные неподдельной интеллигентности и грусти по ушедшим временам воспоминания посвящены белорусскому роду Хрептовичей – Бутеневых и местечку Щорсы на ногвогрудчине, где я бывал неоднократно во время поездок по Белоруссии.
Отыскал я и свою старую заметку о Щорсах.
Перевожу ее с белорусского для большей доступности.  (*Ну-ну! Литвин недоделанный...)
Оставлю только слово "стародрук" - старопечатная книга.


Всего за 30 км. на восток от Новогрудка, на берегу Немана, рядом с живописной Налибокской пущей находится деревня Щорсы.
В центре деревни стоит церковь св. Дмитрия Солунского.
Казалось бы, обычный приход, практически ничем не примечательный, с неспешной провинциальной жизнью. Но обратившись к истории, мы с удивлением увидим, что в давние времена маленькие Щорсы были значительным культурным центром, влиявшим на жизнь новогрудчины.
Местечко Щорсы известно с XV столетия.
Его владельцем был древний род белорусских дворян Хрептовичей.
Известно, что Ян Хрептович еще в 1413 году получил герб, а в 1641 г. сейм Речи Посполитой присвоил Хрептовичам графский титул.
Останки первых Хрептовичей, от начала бывших православным родом, почивали в церкви свв. Бориса и Глеба в Новогрудке.

Многочисленные поколения Хрептовичей отстраивали родовую усадьбу.
Наибольшего расцвета Щорсы достигли в конце XVIII столетия.
Обустройством усадьбы занялся Иоахим Литавор Хрептович (1729 – 1812), последний канцлер Великого Княжества Литовского.
Он получил прекрасное образование в Вильне и Берлине, был создателем Комиссии народного образования, членом Товарищества приятелей наук, автором стихов и научных работ. При Иоакиме Хрептовиче в Щорсах был построен новый каменный дворец, заложен парк с более чем 200 породами растений.
Не оставались Хрептовичи ранодушными и к духовной жизни.
В Щорсах с давнего времени существовала деревянная православная церковь.
В 1776 г. на пожертвовавание Хрептовича была построена новая каменная церковь.
Сначала приход был униатским, а после ликвидации унии присоединен к Православной Церкви.
Храм продолжал действовать и в 1920-30 гг. и во время войны.
Закрыли его только в 1962 г.
Здание было повреждено, но уцелело.
В 1988 г. жители Щорсов предприняли попытку получить разрешение открыть старую церковь,
но при этом выяснилось, что ее даже нет в списках экзархата...
Сегодня храм отреставрирован.

Главным увлечением Хрептовича были книги. Последний канцлер ВКЛ вошел в историю, как основатель крупнейшей частной библиотеки на Беларуси в Северо-Западном крае.
Он привозил книги из своих путешествий по Франции, Германии, Голландии, Польше,
покупал старадруки печатные книги в закрытых русским правительством католических монастырях,
приобрел часть Варшавской публичной библиотеки епископа Залусского, часть знаменитой библиотеки Иосифа Империали в Риме.
Будучи настоящим патриотом родины, Хрептович интересовался прошлым отечества, собирал оригиналы и копии старинных документов. Щорсовский архив содержал более 150 томов источников по истории Речи Посполитой.


Весь верхний этаж дворца в Щорсах представлял собой специально оборудованное помещение библиотеки.
В ней насчитывалось около 20 тысяч единиц хранения, в том числе ценнейших стародруков печатных книг XV – XVII ст.ст.
Рядом размещалось собрание художественных ценностей, который с большим вкусом и настоящим талантом коллекционера
ХраЕптович собирал на протяжении всей жизни.( *вот так у мовнюков Хрептовичи внезапно становятся ХрАптовичами!)
Усадьба в Щорсах в начале XIX ст. была одним из культурных центров Беларуси Северо Западного края.
Сюда приезжал последний король Речи Посполитой Станислав Август Понятовский – заядлый библиофил, тут работали многие ученые, краеведы, поэты. Среди них – астроном Михаил Почобут, историки Игнат Данилович, Иоахим Лелевель, поэты Адам Мицкевич и Владислав Сырокомля.
Именно в Щорсах Мицкевич написал свой знаменитый сонет «Dо Niemna»- "К Неману".
Долгое время библиотекарем здесь работал белорусский поэт Ян Чечот.(: *понятия не имею об этом ублюдке)
Сын Иоахима Хрептовича – Адам, инспектор школ Виленского университета, так же, как отец – завзятый любитель книги, не оставив потомства, завещал библиотеку первому университету, который будет открыт в  Беларуси Северо-Западном крае.
Имение перешло к Михаилу Хрептовичу – русскому дипломату в Италии.
Новый хозяин любил Щорсы, где бывал редко, но ничего не смыслил в ведении хозяйства.
По совету министра сельского хозяйства Саксонии он отдал Щорсы в аренду Фердинанду Фишеру, который довел имение фактически до нищеты.
В 1892 г. Род Хрептовичей угас.
Наследниками графской усадьбы стали родственники Хрептовичей – братья Хрептовичи-Бутеневы. В 90-х годах они приводят в порядок библиотеку, по их приглашению петербургский ученый С. Пташицкий делает ее опись.
В 1913 г. Константин Хрептович-Бутенев передал книжное собрание на временное хранение в библиотеку киевского университета,
где им мог пользоваться широкий ученый мир.
Условием была договоренность о возвращении библиотеки на Беларусь в Северо-Западный край после открытия там университета.
Значительная часть книг (около 3 тысяч) а так же музей остались в Щорсах, где погибли во время 1 мировой войны.
В скором времени после создания Белорусского государственного университета, в 1924 г. Нарком образования БССР обратился к украинской стороне с просьбой о возврате библиотеки, на что получил согласие.
Однако по неизвестным причинам передача фондов не состоялась. Не вернули библиотеку и по сегодняшний день.
Виктор Попов ( Вихтар Папоу)

Хрептович-Бутенев, Аполлинарий Константинович


Хрептович-Бутенева О. А. Перелом (1939-1942). - Paris : YMCA-Press

* Семья Бутеневых-Хрептович в 1939 году: граф Аполлинарий Константинович,
"Поля", (1879—1946); Ольга Александровна, его вторая жена и мачеха его семерых детей (род. 1890);
дочь Прасковья, "Паша" (1911-1969), замужем за Н. Мальцевым, у нее было двое детей — близнецы Сережа и Катя (род.. 1934);
сын Константин, "Костя" (1912—1963);
дочери Мария, "Марьюшка" (1913-1973),
Елизавета, "Лизанька", (род. 1915), Екатерина,
"Катя" (род. 1917);
сыновья Михаил (род. 1919)
и Сергей (1922-1974),
Война застала Пашу,'Костю и Лизаньку во Франции.
Остальные все, включая двоих детей Паши, близнецов Сережу и Катю, были в Польше.
Гостил в то время в имении и Юлий Эдуардович Конюс (1873-1947), "дядя Жюль", дядя Ольги Александровны.
Глава 1
ЩОРСЫ.
Погода в сентябре 1939 года в Польше была сухая и солнечная. Деревья Щорсовского парка еще не облетели, листья только начинали краснеть, желтеть и отливать золотом, но на утренней росе в еще зеленой траве уже заблестели серебром осенние паутины. Осень как бы выжидающе задержалась, цепляясь за последние теплые дни, такие тихие в своей настороженности.
Среди нас нарастало беспокойство и страх перед неизвестностью и, казалось, неизбежностью катастрофы. Мы все внутренне оцепенели в этом ожидании и старались непрерывной деятельностью заглушить нарастающую жуть.
Марьюшка и Катя, дочери Поли,* с начала войны уехали в Новогрудок, за 25 верст, на курсы сестер милосердия. По мобилизации призвали нашего управляющего, пана Малишевского. Оставшиеся — лесничий, лесники, эконом, служащие администрации — часто собирались у нас на тревожные заседания, а непрерывные призывы радио к объединению, к сохранению спокойствия, ко всеобщей мобилизации держали нас в постоянном напряжении. Страшны и, казалось, безнадежны были и сводки о продвижении немцев, и растерянность Англии и Франции, от которых мы ждали помощи.
На нашем фольварке Мурованка день и ночь молотили хлеб для армии, все старались быть на своем посту, и это нас сближало и объединяло в одну большую семью.
При всей этой лихорадочной деятельности внешне наша жизнь текла по-прежнему. Семилетние близнецы, дети старшей дочери Поли, проживающей в Париже, Сережа и Катя, со своей гувернанткой, панной Марьей, нашей милой героической "карлицей", по-прежнему занимались, гуляли в парке или играли перед террасой дома. Панна Леонтина, старенькая экономка с трясущейся седой головой, по-прежнему ходила за мной, требуя указаний относительно меню, по-прежнему Павел прислуживал за столом в белом пиджаке и нитяных перчатках... Много было, конечно, разговоров о бегстве из Щорс, — но куда? Дороги запружены армией и беженцами, везде бомбардировки, а здесь больной Сережа, младший сын Поли, 16-летний мальчик, полный дом старых служащих, которых невозможно бросить на произвол судьбы.
17 сентября утром нас разбудил телефон из Несвежа, имения Радзивила. "Советы перешли границу и их передовые отряды могут быть в Щорсах с часу на час!"
Мы спешно оделись и разбудили всех. Дела много, звонит беспрерывно телефон. За письменным столом, в кабинете, Поля отвечает, отдает последние распоряжения в Мурованку, в лес, в администрацию. Вот и взволнованный голос Марьюшки из Новогрудка. "У нас здесь паника. Приход большевиков застал всех врасплох; тот, кто еще может, бежит на запад. Что вы будете делать?"
Отвечать не пришлось - нас прервали... Снова и снова телефон -из Мурованки, из леса... потом вдруг все стихло.
Собравшись в кабинете у Поли, Миша, 18-летний сын, Сережа, панна Марья и я спешно приняли общее решение - отправить близнецов из дома, чтобы они не испугались при виде возможного насилия и грубости. Тут же наша горничная Варя предложила отвезти их к ее родителям в деревню Лоски. Это и близко, и в стороне от Щорс. Мы, конечно, с радостью согласились. Там, казалось нам, они будут в безопасности. Начались торопливые сборы. За нами по пятам ходит молчаливый, как всегда, когда волнуется, дядя Жюль, брат моей матери, живший вместе с нами. То он с детьми, то связывает вещи, то о чем-то сосредоточенно задумывается. Необходимо было также немедля отправить Павла к его семье. Он, осадник, сражавшийся с Советами, злейший враг большевиков, и ему надо скрываться. Миша взялся собрать все имеющееся оружие и выбросить
солнце

Любителям спрятанной истории- что читать

Полный список чекистов, участвовавших в следствии по делу М.П. Драуле, О.П. Драуле и Р.М. Кулишера


Агранов Яков Саулович
Вейншрот В декабре 1934 г. – оперуполномоченный Особого отдела УГБ УНКВД по ЛО.
Гендин Семен Гиршевич
Дмитриев (Плоткин) Дмитрий Матвеевич Амир Матитьягович
Довжиков Глеб Леонидович
Завилович Ной Аронович
Заковский Леонид Михайлович Лазарь Моисеевич
Коган Лазарь Вениаминович
Лаврентьев Борис Константинович
Лулов Григорий Николаевич
Люшков Генрих Самойлович
Мигберт (Глейзер) Мирон Исаакович
Миронов Миронович Лев Григорьевич Гиршевич
Перельмутер Яков Ефимович
Петерс Эдуард Александрович Авелевич
Рубинштейн Марк Михайлович Моисеевич
Сосновский (Добржинский) Игнатий Игнатьевич
Ульрих-Маляновский Люциан Станиславович
Федоров Иван Михайлович
Фомин Федор Тимофеевич
Шапиро-Дайховский Натан Евнович