September 19th, 2017

солнце

Деньги на крови

Рассказ о рынке донорства плазмы в США — его устройстве, рисках распространения инфекционных заболеваний, грязных центрах и вынужденных пожертвованиях.
Мне нужны были деньги. Именно поэтому я сидел в комнате для доноров плазмы на одной из сорока кушеток, рядом с которыми стояли приборы для измерения давления и центрифуги. Одетый в белый халат помощник (работать здесь можно без медицинского образования и без сертификата медбрата) поднял мою руку. В большой бутылке он отделил мою плазму от крови, а затем вернул кровь обратно в сосуды, чтобы не нарушить поток питательных веществ в организме.
«Мои четверо детей вечно шумят, вот я и прихожу сюда отдохнуть», — произнесла худая женщина средних лет с соседней кушетки и чуть повысила голос, чтобы перекрыть звук работающей машины для плазмафереза. Сотрудник клиники попросил нас сжать и разжать кулаки, словно мы коровы, которые доят сами себя.
Перед уходом мне дали календарь с отметками об оплате. Деньги я могу получить, если буду приходить два раза в неделю. Мне даже обещали бонус в $10 за следующий визит.
Как я там оказался? Нужно было чем-то платить за квартиру. Денег на банковском счёте не было. Мне было 48 лет, а журналистских гонораров от случайных статей и заработков на жизнь не хватало. Тогда я увидел объявление: «$50 за донорство плазмы». «Кровавые деньги», а если точнее, то плата за моё время и небольшое неудобство при экстракции богатой протеинами плазмы из моей крови. Завсегдатаи клиники называют это «плазингом».
В объявлении были изображены улыбающиеся сотрудники, так что посещение донорского центра казалось мне чем-то вроде спокойного похода в больницу. Когда я вошёл в клинику, то услышал громкий шум, словно находился в школьной столовой. Новички ждали завершения первичного медицинского осмотра, а постоянные доноры записывались через автоматизированные компьютерные терминалы.
В помещении всегда находилось 50-60 «плазеров» — толпа толкалась и плыла по зданию. Все мы были похожи: люди с затаённой надеждой в состоянии крайней нужды, которые нетерпеливо ждали, когда им заплатят.​
Со мной поговорил врач. Пришлось многое рассказать о моей сексуальной жизни — впрочем, к этому я был готов. А вот повторяющиеся вопросы о наличии татуировок меня смутили. Врач трижды спросил, не лгу ли я, что их у меня нет.
После того, как сотрудники клиники взяли у меня пробу крови, чтобы проверить уровень протеина, я прошёл простейший медицинский осмотр. Эффективность его была сомнительной, поскольку сотрудник так быстро задавал мне вопросы, что приходилось его переспрашивать. На стене я заметил надпись: «Незавершенный сеанс — никаких денег».
«Плазерам» платят через специальную дебетовую карту — каждый раз, когда они ей пользуются, у них вычитают комиссию. Во время осмотра сотрудник клиники замедлился, только когда рассказывал мне о схеме платежей. Знал ли он, насколько отчаянно моё положение? Его отношение в духе «Да не волнуйся, ты пройдёшь» могло быть знаком снисхождения, благожелательности или непрофессионализма.
Процедура прошла гладко. Я ушёл с надеждой, что в следующем месяце смогу заплатить за квартиру деньгами от «плазинга». В американских донорских центрах всем посетителям выдают брошюры с информацией о том, что «донорство плазмы безопасно», а все побочные эффекты — это лишь «усталость и синяки».
В моей, помимо этого, говорилось: «О других возможных побочных эффектах вам расскажут наши сотрудники», хотя я не помню, чтобы мне что-то такое говорили. Однако на следующий день я ощутил куда более существенные последствия своего решения.
Это случилось где-то в пять часов вечера. Без какой-то очевидной причины у меня внезапно подкосились ноги​
Я словно стал лизуном, этой склизкой бесформенной игрушкой. Куда ощутимее, чем простая «усталость», и намного опаснее — всё случилось неожиданно.
Вдруг я ощутил себя настолько выдохшимся, что не мог стоять на ногах. Едва добравшись до дивана, я отключился и проспал пять часов беспробудным сном. К счастью, это случилось дома. Я совмещаю работу учителем и фриланс. Проснувшись, я задумался: что, если бы это случилось во время основной работы?
Что это было? Первая ласточка незаметных физиологических изменений, причиной которых стал плазинг (возможно, их усугубила тяжёлая работа и бедность). Тогда я начал своё расследование.
Biotest, CSL Plasma, Yale Plasma. Так называются некоторые из этих компаний в штате Нью-Мексико, где я живу. Может, и в других штатах так же. Или OctaPharma, или Biolife. В США собирают около 70% от общемирового объёма плазмы. Соединённые Штаты известны в индустрии как «ОПЕК собирателей плазмы». Но почему именно плазма?
Протеины, выделяемые из плазмы в учреждениях вроде Biotest, нужны для изготовления множества лекарств, которые производят коммерческие корпорации. Индустрия возникла в 1950-х годах из-за появления множества новых препаратов для больных гемофилией. Центры сбора плазмы в мире донорства всегда носили алую букву А.
Больницы, ячейки Красного креста и некоммерческие агентства, которые полагаются на добровольные пожертвования, отвергают модель работы центров сбора плазмы, поскольку из-за денег доноры могут врать о своём состоянии и сдавать неподходящую кровь. А при сдаче крови риск увеличивается.
До кризиса со СПИДом практики сбора плазмы были почти никому не известны, но медицинское сообщество всё равно предполагало, что стандарты достаточно высоки и все им следуют. Это была большая ошибка. В итоге от рук недобросовестных сборщиков плазмы пострадали больные гемофилией.
В 1960-х и 1970-х годах компании, занимающиеся сбором плазмы, решили снизить затраты и обратились к тюрьмам: заключённые получали от $5 до $10 за сеанс «плазинга». Из-за этого около половины больных гемофилией людей в США заразились СПИДом через основанные на плазме лекарства. Процент заболевших был выше, чем среди мужчин-гомосексуалистов в то время. Из-за вспышек СПИДа по всему миру это стало одним из самых известных скандалов в фармацевтической индустрии.
Больные гемофилией подали на компании в суд. В ходе разбирательства выяснилось, что крупный распространитель препаратов продолжал продавать «старый товар» уже после того, как стало известно, что он инфицирован. Выяснилось, что всё это соответствовало как федеральному, так и местному законодательству, и компанию практически не наказали.
К девяностым годам репутация индустрии окончательно испортилась, американцы перестали сдавать плазму, а федеральное законодательство ужесточилось. Чем больше информации распространялось о «плазинге», тем меньше люди доверяли сборщикам.
Ещё до того, как кризис со СПИДом прошёлся по американским центрам донорства плазмы, случались другие скандалы вроде заражения гепатитом С лекарств на основе плазмы. Чтобы выжить, корпорации перенесли бизнес в бедные страны, где люди с радостью сдавали кровь за деньги.
Тогда же Китай попытался создать собственный рынок плазмы, чтобы конкурировать с западными компаниями: деньги за плазмаферез предлагали жителям Хэнаня — самой бедной провинции страны.
Деревенские жители, которые были настолько бедны, что не могли позволить себе презервативы, вскоре поняли, что на продаже плазмы они способны заработать больше, чем на фермерстве​
В пунктах сбора были плохие иглы, мешки для крови и проблемы со стерилизацией. К 1995 году провинция Хэнань стала фермой крови на основе криминализированной экономики. Тысячи китайцев заразились СПИДом и гепатитом С.
Сейчас многие лекарства из плазмы для больных гемофилией устарели, но индустрия процветает из-за продажи альбумина — средства от ожогов — и иммуноглобулина для приёма внутривенно. С его помощью лечат расстройства иммунитета и неврологические заболевания.
В США индустрия вернулась — причём по-крупному: с помощью дружелюбной рекламы с акцентом на помощь обществу и экономических проблем страны. Во время Великой рецессии в Америке возросло количество донорских центров — открылось не менее сотни новых учреждений — и сеансов донорства: с 12,5 млн в 2006 году до 23 млн в 2011 году.
После монополизации индустрия изменилась. Сейчас она состоит из пяти транснациональных корпораций, которые работают в США под надзором Управления по контролю за продуктами и лекарствами: Baxter International из Дирфилда, штат Иллинойс, австралийская CSL, Talecris of Research Triangle Park из Северной Каролины, Grifols из Испании и Octapharma из Швейцарии.
Шестым крупным игроком может стать Biotest AG, коммерческое ответвление нидерландской НКО Sanquin. С 2008 года ежегодная выручка всего рынка фармацевтических препаратов на основе плазмы выросла с примерно $4 млрд до $11 млрд.
Образец плазмы при 400-кратном увеличении через микроскоп
В Санта-Фе, штат Нью-Мексико, где я живу, расположен всегда заполненный посетителями, но чистый центр сбора Biotech Plasma. Альбукерке с населением в 552 804 человек, самому крупному городу штата, повезло меньше — там работают три центра, и ни в один я не пошёл бы вне зависимости от того, насколько нужны были деньги.
Yale Plasma, расположенный на бульваре, где собираются попрошайки, напоминает ломбард. На окне фасада вывешены объявления об играх в лото. Внутри мало места. Другой центр, CSL Plasma, побольше, но в нём нет стульев. Доноры сидят на полу или стоят в огромных очередях на плазинг. Когда я спросил молодого сотрудника, можно ли присесть на корточки, он сообщил мне, что CSL отказались от сидячих мест, чтобы «не собирались бездомные».
Плазму собирают в контейнеры (это называется «пул плазмы»), чтобы подготовить к процессу фракционирования, после чего её можно будет использовать. Чем больше пул плазмы, тем дешевле будет её обрабатывать — это лишь один пример того, как индустрия «срезает углы», рассказала доктор Люси Рейнольдс, исследователь в Лондонской школе гигиены и тропической медицины.
Чем больше пул, тем выше прибыль. Хотя крупные пулы плазмы проверяют тщательнее (благодаря современным тестам случаи заражения гепатитом С и СПИДом крайне редки), экспертов из сферы здравоохранения в последнее время беспокоит глобальное распространение донорской плазмы. Если в систему попадёт подобный СПИД-патоген, ущерб здоровью людей будет куда сильнее, чем раньше.
«Некоторые правительства во главу угла ставят защиту прав своих граждан. В таких странах корпорации, занимающиеся сбором плазмы, вынуждены играть по правилам. А иногда они предпочитают и вовсе там не появляться. Но Соединённые Штаты ориентируются на корпорации, а не на людей», — объясняет Рейнольдс, которая недавно опубликовала работу с подробным разбором торговли плазмой. Именно поэтому в США самое мягкое законодательство по контролю за оборотом плазмы.
Также в американских центрах действует политика выплат с ориентацией на людей, которым прямо сейчас необходимы небольшие суммы: $50 за первые пять посещений, затем $60 в неделю, если сдавать плазму два раза за указанный период.
Я считаю этот бизнес грязным, поскольку сотрудники подобных центров намеренно подвергают опасности здоровье американских доноров, собирая кровь два раза в неделю, хотя во всех остальных странах сдавать плазму разрешается только раз в две недели.
Я поговорил с плазерами из Альбукерке, почти все из них просили меня не называть их фамилии в материале.
«Во время походов в центр я чувствую себя лабораторной крысой», — рассказывает Рон, 33-летний отец-одиночка и безработный школьный учитель. Он стал плазером шесть лет назад, чтобы обеспечивать новорожденного сына. В ближайшем к его дому центре у него отказались брать плазму из-за множества заметных татуировок, но в «менее чистеньком месте» его всё-таки приняли.
У Рона не было каких-либо заметных побочных эффектов, но он всё равно боится, что они появятся: «Они говорят, что долгосрочных последствий нет, но сотрудники выглядят как корпоративные роботы, я им не очень-то верю».
Бедняк с налитыми кровью глазами, стоящий у центра CSL, назвался Буббой и сказал, что он бездомный и алкоголик. В юношестве Бубба перенёс серьёзную травму головы и уже 15 лет сдаёт плазму. Побочных эффектов у него нет, но иногда у него очень сильно болит рука. Также он постоянно засыпает на диванах, которые стоят в центрах. Бубба однажды упал в обморок, когда стоял в очереди в CSL, но деньги ему всё так же нужны, поэтому от заработка он не отказался.
Сначала Буббу беспокоило то, что из-за чрезмерного употребления алкоголя он не мог пройти тест на содержание протеина в крови, но затем обнаружил, что если перед походом в центр выпьет немного кетчупа, то проходит все тесты.
Бубба знает, что теоретически доноров вроде него — бездомных, алкоголиков или людей, которые перенесли тяжёлые травмы — должны отправлять в тюрьму за предоставление ложных сведений. «Все лгут. Никто не отвечает на их вопросы честно», — признаётся он.
После разговора с Буббой я подумал, что другие страны не хотят разрешать торговлю плазмой на своей территории и всё более успешно ограничивают ввоз собранной за деньги плазмы из Соединённых Штатов именно по этой причине. Стоит ли запретить бездомному алкоголику сдавать плазму — для его безопасности и нашей?
Габриэла, 51-летняя мать троих детей, занялась плазингом восемь лет назад, когда её уволили с госслужбы из-за сокращения. Она признаёт, что начала лгать на медосмотрах, когда поняла, что стала слишком худой, чтобы пройти взвешивание. Габриэла, по её словам, «надевала лишнюю одежду, чтобы соответствовать минимуму в 49 килограмм». Она знает, что другие плазеры, зачастую бездомные, используют с этой целью утяжелители для ног.
Кевин Тейлор, 27-летний студент из Университета Нью-Мексико, сдавал плазму, чтобы свести концы с концами, но через два года выяснил, что похудел почти на семь килограмм.
​Я стал меньше есть, и, как мне кажется, моё здоровье ухудшилось из-за давления: ведь нужно было ходить в центр два раза в неделю
48-летний Кевин Кросби стал плазером десять лет назад, чтобы обеспечивать шестилетнюю дочь. «Каждый раз я почему-то чувствовал себя опустошённым. А на следующий день зачастую был усталым. Затем, примерно пять лет назад, когда я работал охранником и вышел в ночную смену, на меня снова навалилась эта странная усталость. Не знаю, что произошло, но я очнулся на полу. Начальство обвинило меня в том, что я заснул, но я-то знаю, что это был обморок», — вспоминает он.
Кросби падал в обморок несколько раз — однажды это случилось даже за рулём: ​«Мне пришлось свернуть на обочину. Сидел там несколько минут и не мог прийти в себя. Ужасно испугался».
Другие западные страны относятся к делу с большой осторожностью, если вообще разрешают коммерческий сбор плазмы на своей территории. Их власти устанавливают обязательные двухнедельные интервалы между посещениями центров. Должно быть, они очень удивляются, когда узнают, как обстоят дела в США.
После всех разговоров мне казалось, что два сеанса в неделю — это просто неразумно. Норму нужно пересмотреть. Не стоит забывать о возможных проблемах со здоровьем, которым подвержены доноры: стресс, плохое питание и плохие условия в центрах донорства.
Я поговорил с тридцатью постоянными донорами CSL и Yale Plasma. Более половины из них сообщили о постоянном покалывании в конечностях, болях, слабости в ногах и сильном обезвоживании. Они признавались, что на самом деле живут на улицах, врут на медосмотрах и пользуются разными «приёмчиками», чтобы обойти тесты на уровень протеина в крови. В таких условиях плазинг стал для них тяжёлой работой, но, как говорили многие, «без плазинга нечего будет есть».
Обо всём этом я рассказал историку медицины Хэрриет Вашингтон, автору книг Deadly Monopolies («Смертельные монополии») и Medical Apartheid: The Dark History of Medical Experimentation on Black Americans («Медицинский апартеид: тёмная история медицинских экспериментов на чернокожих американцах»). Она рассказала мне, что сейчас наши запасы крови в безопасности, хотя и не полностью. Гепатитом С и ВИЧ заражается один из миллиона реципиентов крови.
Вашингтон ничего не имеет против коммерческих центров, которые соответствуют стандартам безопасности и подчиняются закону. Нужда и экономические проблемы не обязательно делают донора небезопасным — это предрассудки. Проблема, по словам Вашингтон, в том, как доноров проверяют.
​Если эти компании верят лжи доноров, они серьёзно рискуют здоровьем всех нас
Так почему доноры — я в том числе — чувствуют усталость, граничащую с обмороком? Как объясняет Вашингтон, дело в цитрате натрия, веществе, которое часто используется во время плазмафереза, чтобы кровь не сворачивалась.
«Цитрат натрия и другие производные лимонной кислоты связываются с кальцием в вашей крови, из-за чего он не доходит до органов. Известно, что некоторые реагируют на цитрат натрия очень плохо. В особенно редких случаях происходит сильная гипокальциемия, которая может привести к смерти. Но чаще люди падают в обмороки, чувствуют покалывание и немоту в конечностях, судороги или даже припадки. Недостаток кальция в организме может привести к серьёзным проблемам со здоровьем».
Среди этих проблем: сердечная аритмия, припадки, остеопороз, зрительное утомление, сложности с дыханием, остеопсатироз («ломкие кости») и хронические заболевания почек.
В заключении отчёта Джеффри Уинтерса за 2005 год, который был опубликован в «Журнале клинического афереза» (Journal of Clinical Apheresis), сказано: «Наиболее распространённая реакция на аферез (переливание собственной крови после удаления из неё каких-либо составляющих — vc.ru) — гипокальциемия, связанная с использованием цитратов в качестве антикоагулянтов. Обычно она проявляется слабо, но потенциально может сильно навредить донору».
Как пишет Уинтерс, риск реакций на переливание, после которых может потребоваться госпитализация, гораздо выше, чем при сборе всей крови, а не только плазмы. В центрах донорам об этих рисках должны сообщать, иначе это можно расценивать как нарушение их прав, однако никто из тех, кто испытал последствия сдачи плазмы, не знал о возможной гипокальциемии.
Некоторые говорили, что спрашивали о симптомах, но в центрах их убедили в полной безопасности процедуры. Наивно было бы предполагать, что плазеры могли бы самостоятельно диагностировать у себя гипокальциемию, когда центры постоянно выпускают заявления вроде того, что я обнаружил в документах для прессы у Baxter: «Сдача плазмы — процедура почти без риска, с минимальными побочными эффектами или вовсе их отсутствием».
Вместе с Кевином Кросби я зашёл в небольшую пиццерию рядом с Yale Plasma. Он закатал рукава и показал мне огромные нарывы там, куда на протяжении десяти лет вонзались иглы.
Я бы никогда не подумал, что буду так выживать. Многие сотрудники не умеют обращаться с иглами. Они неохотно говорят о последствиях, зато многие из них постоянно болтают о том, как много они на нас зарабатывают. Если уж решили нас эксплуатировать, могли бы и платить нормально. Например, $100 за два сеанса в неделю. ​
Кросби тоже сомневался: почему у него случаются обмороки и насколько безопасна его плазма. Он часто подозревал «коллег»: «Сразу видно, что с ними что-то не так».
Я рассказываю ему о скандалах в индустрии. О трагедиях в Южной Америке, сборе плазмы в тюрьмах США и о том, как больные гемофилией заражались СПИДом из-за того, что центры заботились о прибыли больше, чем о безопасности. Я объясняю, что сейчас монополизированная индустрия работает в США только потому, что правительство позволяет ей собирать достаточно плазмы, чтобы обеспечивать международный рынок.
Нигде на Западе не разрешена сдача плазмы два раза в неделю, а международное сообщество относится к потенциальному вреду для здоровья куда менее оптимистично. Обмороки Кевина — это, скорее всего, реакция на антикоагулянт, цитрат натрия.
Я прочитал каждое слово в бумажках, которые мне нужно было подписать в CSL и Yale. Там ничего не было об этом сказано. ​
Эксперты ещё сомневаются в безопасности экономии с помощью сбора больших пулов плазмы. Есть и более безопасные организации: они не зарабатывают деньги и собирают столько плазмы, сколько нужно для обеспечения местного спроса.
В отчёте от 2005 года, опубликованном исследователями из Гентского университета, говорится: «В Бельгии в один пул собирается кровь от пяти тысяч доноров. В Германии рассматривают возможность разрешения пулов из крови от 60 тысяч доноров». В Соединённых Штатах, пишут авторы, «некоторые пулы состоят из крови от нескольких сотен тысяч доноров».
Авторы рекомендуют иначе подходить к организации пулов, поскольку «риск заражения увеличивается вместе с увеличением объёма пулов». Чем больше мер предосторожности будет принято сегодня, тем меньше вероятность того, что завтра случится новая вспышка заражения.
солнце

Роман с КОНТРАБАНДИСТОМ (введение)

В целях сохранения материала, который стирается из сети


Оригинал взят у papa_koli в Роман с КОНТРАБАНДИСТОМ (введение)
Власть – это деньги. В худшем случае - большие деньги. Абсолютная власть – абсолютные деньги. Простенькая такая истина, которая стоила экс-главе Совбеза Виктору Шейману мягкой опалы, экс-главе МВД Владимиру Наумову неформального «ордера» на арест, а экс-председателю КГБ Степану Сухоренко постыдного бегства в глухую деревню. Все они некогда были влиятельными членами «Семейного клана». Все они курировали огромные теневые потоки. Все они располагали гигантскими ресурсами для организации любой «акции устрашения» и прочих «подавительных оперативных мероприятий». Все они исключительно любили Лукашенко-старшего. И зарабатывали на этой любви большие «звезды», карьерный рост, влияние и те же деньги. Чего так и не поняли эти трое (равно как и десятки прочих «экс-членов» Семьи), так это причин собственных молниеносных отставок с жесткими последствиями. А чего тут понимать-то? Аппетит Лукашенко сегодня разогрет до максимальной величины. По Цельсию. По Фаренгейту. По последнему лидийскому царю Крезу. Ему не зачем и ни с кем делиться. Он (Александр Григорьевич), равно как и его отпрыск (Виктор Александрович) хотят только одного – тотального подчинения и полного контроля над теневым сектором. Не понял – прочь. Не понял – плати «отступного» и прячься в тихом омуте. Не хочешь платить? Настаиваешь на собственной доле в многомиллионной теневой прибыли – тогда готовь «задницу» для последующего длительного сидения на нарах. Никаких сантиментов. Чистый бизнес. Большой «криминальный» и в тоже время большой «семейный бизнес». Чужаков здесь больше нет. Чужаков здесь больше не любят.

Государство в Беларуси уже давно было глубоко криминализовано и коррумпировано. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Любая авторитарная «идея государственности» неизбежно мимикрирует в конкретное криминальное государство, где все подчинено алчности главного распорядителя и постыдно прячется в густой воровской тени. И нынешняя «победоносная война Семьи» (и ее ударного нынче боевого отряда – обновленного КГБ) против всех остальных небольших «центров теневого влияния» - тоже абсолютно естественное проявление финальной эволюции луковой системы. Зачем иметь несколько конфликтных очагов? Зачем делить прибыль на шесть-семь частей, если все можно забирать в Семейный фонд? Так что нынешние изгнания, опалы, аресты вчерашних фаворитов и вчерашних ключевых исполнителей – всего лишь кульминация обязательной системной чистки.

И, тем не менее, чистка эта весьма познавательна и весьма многообещающа. Семье кажется, что она, избавившись от Наумова, Дудкина, Сухоренко, Байковой, прочих,- существенно окрепла, добралась до пика собственного могущества. На самом же деле, это более чем четкий признак постыдного вырождения и скорого краха. Сколько осталось ждать «падения Минской империи»? Неправильный вопрос. Время уже не имеет значения. Значение имеет цена, которую будут вынуждены заплатить члены Семьи. А пока – «контрабандные чтения». О Громовиче и Департаменте финансовых расследований КГК. О Байковой и бегстве Наумова. О таинственном «бизнесмене» Молочко и его днепропетровской отсидке. О странном «соучастии без последствий» Веремко, Лаппо, Мартинчика        

Collapse )

Тут уже ничего нету.
kompromatby.com/2010/08/17/roman-s-kontrabandistom.html

солнце

Роман с КОНТРАБАНДИСТОМ (Эпизод 1)

В целях сохранения материала, который стирается из сети
Оригинал взят у papa_koli в Роман с КОНТРАБАНДИСТОМ (Эпизод 1)

Эпизод 1: арест Дмитрия Адамовича

Итак, «контрабандный проект». Или же, если хотите, война силовиков. Или же, что еще ближе к истине, масштабная зачистка, предпринятая Виктором Лукашенко. Только, ради бога, не считайте этого парня умным и тонким игроком, способным «скушать» в итоге и собственного Папу…

Недавний арест главного финансового следователя КГК кое-кому может показаться абсолютно органичным (в духе нынешнего времени) и оправданным. И хоть он (арест) совершенно не связан с многомерным и разветвленным «контрабандным делом», все-таки его следует считать обязательным элементом Большой войны. Истинная цель войны - устранение любой теневой конкуренции. А таких конкурентных «центров». Потихоньку приворовывающих у Семьи, было в Беларуси настроено немало. Дополнительная цель – зачистка всех компроматов, годами накапливавшихся в разных ведомствах. Неформальная группа Адамовича / Писарика (влиятельного помощника невлиятельного и трусливого председателя КГК Ломатя) – числилась едва ли не последней автономной группой в криминальном царстве Лукашенко. Группа, которая до собственных последних дней все еще имела право проводить «оперативные мероприятия», собирать «ситуационный компромат», делать «перспективные выводы», писать аналитику, кою Зенон Кузьмич Ломать (истый божий одуванчик, боящийся собственного храпа) все-таки передавал президенту. Надо отдать должное Александру Григорьевичу, он неизменно и весьма тщательно прочитывал бумаги, настырно передаваемые ему председателем Комитета Госконтроля (сам Ломать, судя по всему, далеко не все понимал в сочинениях собственных подчиненных). А вот Александр Григорьевич, человек прожженный в подобном чтении, быстро просекал все «упущенные выгоды». И чуть позже – за семейный вечерним обедом – частенько пугал собственного отпрыска замогильным таким, с характерной деревенской хрипотцой голосом: «Витя, а что это ты с бизнесменом С. делать собрался, и сколько он нам денег должен?»

Collapse )
Тут уже ничего нету
Начало здесь: kompromatby.com/2010/08/17/roman-s-kontrabandistom.html
солнце

Роман с КОНТРАБАНДИСТОМ (Эпизод 3)

В целях сохранения материала, который стирается из сети

Оригинал взят у papa_koli в Роман с КОНТРАБАНДИСТОМ (Эпизод 3)
А ничего ведь не изменилось. И измениться не может. Разве что фамилии ключевых «исполнителей» меняются с завидной регулярностью. Чтобы не растолстели на воровских харчах, и чтобы не впали в соблазн убрать «большого папу» и занять его место. В Беларуси создана потрясающая коррупционная паутина. Очень эффективная, многоярусная, чрезвычайно устойчивая и приносящая невероятный доход Семье. Паутина простая по своей сути. Я бы даже сказал - примитивная. Путь первый: берешь у кого-то задарма товар (нефть, уголь, сахар, пшеницу, передвижные РЛС, противоракетные комплексы, газ) – прокачиваешь через свою территорию – продаешь втридорога на внешнем рынке. Разницу – отправляешь исключительно в собственный карман. После – выводишь деньги в Гибралтарский оффшор, немножко «моешь» и перенаправляешь в один из двух швейцарских банков на неавторизованный счет с отрицательной ставкой. Никаких налогов и никакой декларации. Есть второй путь (о котором мы и продолжим наши размышления): опять же берешь дорогой иностранный товар, грузишь в сотни контейнеров, довозишь до таможенных терминалов Беларуси, в накладных указываешь наименования товара вымышленного, крайне дешевый и в гораздо меньшем количестве. Перекидываешь товар/с фальшивыми декларациями через кордон и распространяешь в каких-нибудь российских сетевых магазинах. Чистейший теневой навар. Чистейший и невероятной пухлый. Контрабандный. Семейный. Сколько на этом пути валяется денег? Ровно столько, сколько нужно, чтобы, во-первых, содержать частную таможню. Во-вторых, содержать частную спецслужбу. В-третьих, содержать частные управления КГБ в тех областях, где работают контрабандные терминалы. В-четвертых, содержать частные тюрьмы, куда помещать конкурентов (в том силе и контрабандных). Наконец, в-пятых, чтобы беспрерывно пополнять собственные счета миллионными платежами, прошедшими предварительную очистку. Ну, что ж - продолжим изучение будущего уголовного дела…

Эпизод 3: иллюзия Светланы Байковой

Светлана Анатольевна Байкова очень специфический человек. Нетерпимый к чужому мнению, стопроцентно уверенный в собственной правоте и, между прочим, искренне полагающий, что в Беларуси сконструирована неплохая система управления. Несмотря на то, что своим философским размышлениям еще вчера она вынуждена была предаваться в «американке», а сегодня это делает уже немного с большим комфортом в собственном жилье. Под домашним арестом. Кстати, а что такое домашний арест в ее случае?

Collapse )

солнце

Роман с КОНТРАБАНДИСТОМ (Эпизод 4)

В целях сохранения материала, который стирается из сети

Оригинал взят у papa_koli в Роман с КОНТРАБАНДИСТОМ (Эпизод 4)
Кое-кому упорно кажется, что «контрабандное дело» – не столь значительное, как, к примеру, криминально-посредническая торговля энергоносителями или «современными системами целе/обнаружения». Мелкое, запутанное и очень грязное. Разве на этом «материале» Семья зарабатывает свой основной капитал? Согласен, все это выглядит как-то странно. Зачем «сунуть рыло» в откровенный криминал, если можно спокойно работать на относительно чистых деньгах? Но в том-то и дело, что именно «контрабандная история» лучше всего прочего характеризует Семью Л., умышленно (и это надобно подчеркнуть) превратившую Беларусь в своего рода криминальную транзитную зону. Семья искренне полагает, что тотальный (фактический и юридический) контроль над географическим пространством, позволяет ей зарабатывать на любых проектах. Чистых, грязных, криминальных. Это даже не обсуждается. Тем более, что годовой контрабандный оборот доходит до полумиллиарда долларов. Чистого дохода. После выплаты всех «затратных комиссионных». Почему же Семья должна добровольно отказаться от столь питательного «источника»? Почему она должна оставить этот «многодолларовый ручеек» каким-то мелким кланам (типа сухоренковского или громовичского)?


Не резонно. Совсем не резонно. Семья нынче контролирует все деньги в стране. И даже те, кто формально составляет «систему Лукашенко» – члены выборных советов, среднее министерское звено, исполкомы на местах – совершенно не понимают, где они работают. Они почти ничего не знают об обязательной криминальной составляющей «управленческой системы Беларуси». Им иногда мерещится, что все нормально. Ну, нет в стране политической конкуренции. Разве это проблема? Ну, нет независимых медиа. Так это и отлично. Можно немножко брать взятки и никто об этом и слова не скажет. Однако есть хороший бюджет, и есть решение каких-то ситуативных социальных задач. На самом же деле, к большому сожалению этого «среднего звена», все намного хуже. Семья использует систему исключительно для получения личных доходов любыми путями. Тем самым, превращая чиновников в соучастников… известного чего.

Collapse )
солнце

СПЕЦСЛУЖБА ЛУКАШЕНКИ

В целях сохранения материала, который стирается из сети

Оригинал взят у papa_koli в СПЕЦСЛУЖБА
4 января 2010 года Александр Григорьевич Лукашенко наконец-то вздохнул с огромным облегчением. Хоть и ненадолго, но он все-таки смог насладиться полным покоем. Временной передышкой в бесконечной и традиционной для него игре под условным названием «политическое выживание последнего диктатора Европы». Именно в этот день он подписал закон об очередном переформатировании института «специальных служб».

В частности, законом «О внесении изменений и дополнений в некоторые законы Республики Беларусь по вопросу усиления борьбы с преступностью» де-юре было освящено то, что де-факто уже активно процветало – некий Оперативно-аналитический центр (ОАЦ) при президенте РБ наделялся полноценным правом осуществлять оперативно-розыскную деятельность на территории Беларуси.

Круг окончательно замкнулся. Семья Лукашенко выстроила идеальную (как им кажется) клановую систему, выкинув за ненадобностью исполнителей-чужаков (Шейман, Латыпов, Наумов, Сиваков, Мясникович, Тозик, Титенков, Журавкова, прочие) и сосредоточив в своих руках два фундаментальных ресурса. Силовой: ОАЦ – это ведь и есть полноценная «семейная спецслужба», которая оберегает интересы только Семьи, и которая получила право без согласования с прочими государственными силовыми структурами (прежде всего, судами и прокуратурой) осуществлять любые спец/операции. Вплоть до превентивных арестов, конфискаций, веерных прослушек и тотального слежения «за субъектами условных ДОП / ДОР». Финансовый: все более/менее прибыльные предприятии РБ (преимущественно работающие в металлургическом, мясомолочном, нефтеперерабатывающем, строительном, фармацевтическом, военно-технологическом секторах) имеют так называемые «специальные бухгалтерии» (часть финансовых потоков выведены из общего баланса). Отныне эти «спец/бухгалтерии» монопольно контролирует Семья. Хотя еще каких-то два-три года назад у каждого из прибыльных предприятий имелся собственный (конкурентный) «смотрящий» – уполномоченный представитель либо МВД, либо КГБ, либо КГК, либо Совбеза. Впрочем, Совбез в свои лучшие годы часто получал возможность «доить» квоты и всех прочих структур.   

Collapse )

солнце

Саранча-БЛЮЗ

В целях сохранения материала, который стирается из сети

Оригинал взят у papa_koli в Саранча-БЛЮЗ
Мрачное  здание на улице Интернациональной 22. Генеральная прокуратура РБ. Пустынные коридоры зловеще молчат. Привычная (для постороннего) иллюзия. Ведь в части кабинетов идет весьма упорная работа. Бумажная. Наработка следственной базы. Накопление материалов. Упаковка будущих «дел». Далеко не все (из потенциальных фигурантов) еще знают о той судьбе, которая их ждет через день. Или через месяц. Или даже через полугодие. Но работа идет упорная – бумажка к бумажке, донос к доносу, случайные опросы случайных свидетелей. А главное – скрупулезная калькуляция личного состояния «будущего фигуранта будущего уголовного дела». И все это только ради одного: чтобы однажды утром, лучше в абстрактный понедельник,  примерно в 5.30 позвонить в кованую дверь особнячка, который ловко устроился под Минском. «Чиж Юрий Александрович, 1963 года рождения, Вы приглашены для дачи показаний по уголовному делу номер 101/0013». Сонный Чиж уже почти раскрыл свой мочевой пузырь, чтобы воочию продемонстрировать настоящее отношение к этим словам.  Прочая членораздельность плотно  застревает в горле, натруженные руки предательски дрожат. А на пороге его дома с ноги на ногу весьма убедительно переминаются двое. Просто две безликих, но весьма  представительных личности. С прокурорским предписанием в руках.  Чуть ниже – еще двое. Не менее «представительных». По периметру дома – человек двадцать. Часть из них в масках.

Стоп/стоп! Увлекся. Чиж – это всего лишь скромный, единичный и в чем-то комедийный эпизод в одной большой и увлекательной игре. Игре, которая тянется в Беларуси уже более 10 лет. Червончик с лишним, если говорить, на «семейном языке». А суть этой вечной белорусской игры проста как три копейки: «платишь – занимаешься бизнесом; еще платишь – сидишь на свободе; в третий раз платишь – и тебя отпускают из страны». Главное в этой игре – правильно определить, через кого и сколько заплатить. Кому – известно. Семье Лукашенко. И ее (семейным) кураторам.

Collapse )
солнце

"Вики говорит, что...... "- это серьезный аргумент!

Вторую, белокаменную ставили уже в безопасном месте, подальше от моря. Итальянцы помогли крепко.
пук!


vvdom
2017-09-17 "Итальянцы помогли крепко." - кто такие итальянцы?
По опросу заказанному Рокфеллерами на начало 20-х годов итальянский считали родным менее 20% жителей Аппенин.
chispa1707
2017-09-17
Да, я не силен в этнографии.
vvdom
2017-09-17
причем тут этнография? Если итальянцев еще в начале 20-го века не существовало в природе, то кому и в чем они могли помочь?
chispa1707
2017-09-17
Я, даже если буду тужиться сильно-сильно, не сумею изобразить Аристотеля Фьораванти (вики пишет, что он итальянец)
природным русаком и матерым славянином, - ну, чтобы Вам угодить.
У меня просто не получится так самозабвенно врать - при всем уважении...
Так что с этого рода претензиями - не ко мне.
vvdom
2017-09-18
ну да, если "вики" так пишет, то конечно.
Через 20лет "вики" будет писать, что собор парижской в бога матери построили турки,
и представить очередного махмуда, про которого вики напишет, что он турок, представить его французом невозможно.
Улавливаете? Прооцессы, которые шли в прошлом, повторяю, идут и сейчас - через 20 лет, само большее тридцать вся Европа будет калякать на турецком, и кто там поверит, что это все сделали белые люди?
---

А ведь гсподину Степаненко уже не единожды указывалось,
что никаких "Италий" до 19 века не существовало.
Значит и итальянцев не существовало тоже.

Аристотеля Фиорованти называют фряжским гостем, но никак не итальянским.
Фряжский значит, заморский, иностранный.

Рассмотрим, какой деятельностью он занимался в разных землях Апеннинского полуострова.

1436 год, когда АФ и литейщик Гаспар Нади отлили колокол для городской башни Аринго и подняли его туда.
1453 год следующий колокол отлили те же мастера и подняли наверх при помощи специального подъемного устройства, разработанного Фьораванти, который  инженером.
1455 год под руководством Фьораванти было произведено первое документально засвидетельствованное перемещение здания: 24-метровая колокольня делла Маджоне при церкви Санта Мария Маджоре в Болонье была за несколько дней передвинута на 13 метров(инженерные работы)
1455 год сентябрь Фьораванти выпрямил колокольню Сан Бьяджо в городе Ченто(инженерные работы)
1455 год  декабрь — выпрямил башню при церкви Сан Микеле Арканджело в Венеции (инженерные работы)
(последняя, впрочем, почти сразу же рухнула из-за слабости грунта на близлежащий монастырь Сан Стефано,
задавив нескольких человек; после этого Фьораванти спешно покинул Венецию и больше не возвращался в этот город)

В 1458 году он отреставрировал древний мост в Павии(инженерные работы)
в 1459—1460 гг. устроил Пармский канал(инженерные работы)

Все это чисто инженерные работы, инженера по мостам и фундаментам,
что подтверждается его контрактом
у Миланского герцога Франческо Сфорца.
В это время Аристотель был востребован преимущественно как инженер,
так как в городах северной части Италии (в том числе в Милане, важном военном и политическом центре) требовались именно эти навыки

1458 - 1464 год находился на службе в Миланском герцогстве.(инженерные работы)

Скорее всего, как инженер, он разбирался в сплавах- так как  участвовал в отлитии колоколов в начале карьеры и консультировал архитектора
 Антонио Аверелино по прозванию Филарете, автора бронзовых дверей собора Святого Петра в Риме

1465 году Фьораванти был приглашён ко двору венгерского короля Матьяша Корвина, но городская ложа каменщиков отпустила его в Венгрию только в 1467 году.
1467 год-При дворе венгерского короля Аристотель строит в основном мосты через Дунай.(инженерные работы)
1473 год Аристотель Фьораванти был арестован и обвинён в сбыте фальшивых монет( знакомство со сплавами!),
за что его лишили всех имевшихся привилегий.Обвинение оказалось ложным
1475 год Аристотель Фьораванти, шестидесятилетний архитектор с сыном по имени Андреа и слугой по имени Пьетро, прибыл в Москву

 Что же делает АФ в Москве? Инженерные работы.
1) разбирает развалины старого Успенского собора
2) ставит кирпичный завод
3) рассчитывает свайное основание нового собора

Поскольку Успенский собор стилистически близок Успенскому собору во Владимире( который и взять за образец!)
- это свидетельствует  о том, что архитектором собора Фиорованти не был, а работал в сотрудничестве с кем то из безвестных русских зодчих,
рассчитывая нагрузки арок, стен, колонн и куполов и  применяя  металлические внутристенные и проемные связи.
Уж что-что, а нагрузки арок инженер мостостроитель мог рассчитать для любой модели здания.
Да, тогда тоже делали точные макеты зданий, не глупее вас нонешних народец был.

О том, что Фиорованти не был архитектором Успенского собора свидетельствует и тот факт, что больше он не построил ни одного собора.
А в 1478 году Фьораванти в качестве начальника артиллерии участвовал в походе Ивана III на Новгород,
и во время этого похода навёл очень прочный понтонный мост через реку Волхов.

После этого похода мастер хотел возвратиться в Италию, но Иван III не отпустил его, а, напротив, арестовал и посадил в тюрьму после попытки тайно уехать.
Но долго держать Фьораванти в тюрьме он не мог себе позволить, так как в 1482 году намечался поход на Казань, где инженер был необходим.


Это оставим на совести авторов, если они считают, что для старика в его 65+ пребывание в тюрьме между 1479 и 1482 годом это- недолго!

Желание удержать при себе Фиорованти в качестве мостостроителя и означает, что он был ИНЖЕНЕРОМ.
После похода на Тверь в 1485 году имя Аристотеля Фьораванти больше не встречается в летописях;
нет и свидетельств о его возвращении на родину. Вероятно, вскоре он умер.
Что ничуть не странно для 70 летнего теплолюбивого средиземноморского старика, непривычного к тюремной, да и вообще- русской- диете.


успенский собор кремля uspenskiy_sobor_vo_vladimire_8
Как видите, ничего от болонской, миланской или какой-нибудь другой Аппенинской архитектуры
в Успенском соборе Кремля не наблюдается.
Поэтому в книгах стоит начать писать
"Успенский Собор Кремля- авторский коллектив: Неизвестный русский зодчий и болонский инженер Фиорованти "
солнце

Портреты Кристиана V Датского и Шарлотты Амалии Гессен-Кассельской работы Абрахама Вухтерса

Оригинал взят у mariro в Портреты Кристиана V Датского и Шарлотты Амалии Гессен-Кассельской работы Абрахама Вухтерса
Примерно между 1675 и 1680 датский придворный художник Абрахам Вухтерс (1608-1682) написал портреты короля Кристиана V (1646-1699) и его жены Шарлотты Амалии Гессен-Кассельской (1650-1714)


Кристиан V


Шарлотта Амалия Гессен-Кассельская

В настоящее время картины находятся в Национальной Галерее Дании.