May 15th, 2017

солнце

Искусственное наречие

Аналогично и прямо сейчас под крылышком Лукашенки действуют белорусизаторы, нагло и откровенно.
В русскоязычных ресурсах упрямо вводят новояз типа "редакторки"," авторки" и вместо "женский род" пишут "феминитив"- калька с польского.
Недавно один деятель рассказывал, что белорусское слово "краски" не имеет ничего общего с русским словом "краски" и "красиво".


Оригинал взят у koparev в Искусственное наречие

  В 1977 году в американском журнале «Свободное слово Карпатской Руси» была помещена статья галичанина доктора В.Ю.Яворского «Украина – Русская земля». Выдержка из статьи:
   "Сепаратисты по приказу Вены принялись за выработку искусственного "украинского языка" (!), чтобы, нагромоздив лингвистическую преграду, легче оторвать население Юго-Западной Руси от России. Следуя примитивному методу, обычно применяемому всеми сепаратистами, украинские сепаратисты начали переделывать грамматику русского языка.

Collapse )

солнце

Медные деньги. Россия-Персия(1)

«ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ МАНЕТНОЙ КАНТОРЫ ВЕЛЕНО»
Проблемы денежного обращения в России и регулирование торговли персидской медью в начале 30-х гг. ХVIII в.
В первой половине ХVIII в. вопросы денежного обращения в России находились в тесной взаимосвязи с возможностями добычи сырья для изготовления денег. Правительство, заинтересованное в пополнении доходов казны, поощряло поиск полезных ископаемых и строительство новых заводов, особенно медных, дававших необходимое сырье. Так, с 1727 по 1734 г. Берг-коллегия выдала разрешения на строительство 9 новых медеплавильных заводов 1.
Одним из основных источников пополнения государственной казны являлся также доход от развития внешней и транзитной торговли. Золотые монеты и серебряные ефимки (как правило, это были западноевропейские талеры) принимались у иностранных купцов в России в виде таможенных пошлин. В то же время, в целях стабилизации денежного обращения, из-за границы не разрешалось ввозить обратно в Россию медные деньги российского чекана, чтобы не увеличивать в стране объем денежной массы низкопробной мелкой монеты, которую правительство постановило изъять из обращения и перечеканить в более полновесную монету.
Однако в начале 30-х гг. ХVIII в. на внутреннем рынке России появилось избыточное предложение иностранной меди, завозимой в больших количествах из Персии. Это потребовало специального изучения данного вопроса Монетной конторой и его рассмотрения на уровне правительства страны. Данная проблема возникла после того, как Сенат издал 16 марта 1730 г. указ о свободной торговле по Каспийскому морю, которым предписывалось возвратить персидским подданным задержанные Астраханским адмиралтейством в 1725-1726 гг. их торговые суда и имущество. Согласно указу всем персидским купцам, «как подданным российских персидских провинций обывателям, так и кои остались в персидском владении», было разрешено «для торга Каспийским морем приезжать и отъезжать свободно, не требуя пашпортов, дабы торги и пошлинной сбор пополнялись» 2. Персидским подданным был разрешен свободный въезд в Астрахань для торговых целей 3.
В этот период времени одним из самых ходовых персидских товаров и стала красная медь. Ее ввозили в Россию в больших количествах, так как оказалось выгодно обменивать ее на российском рынке на другие товары. Вскоре правительство забило тревогу по этому поводу. По данным Комиссии о монетном деле (1730-1731 гг.), на российском рынке иностранные купцы «за воровской пуд [201] меди» стоимостью в 8 рублей приобретали русских товаров на 40-50 рублей, и, тем самым, получая «великую прибыль, причиняли «Российскому государству напрасный великой убыток».
Комиссия констатировала, что учрежденные при границах таможенные заставы не в состоянии предотвратить приток фальшивых монет из-за рубежа, «понеже и кроме застав от границ дороги есть» 4. Сообщение генерал-прокурора Сената П. И. Ягужинского подтверждало эти выводы: на Макарьевской ярмарке, под Нижним Новгородом, в Астрахани, Казани и в других городах можно было беспрепятственно купить в 1731 г. персидскую медь 5. Члены Комиссии о монетном деле, в составе которой были представители от дворянства, купечества и центральных учреждений России, в том числе члены Монетной конторы В. Н. Татищев, А.Л. Плещеев, П. И. Мусин-Пушкин, на опыте России и других стран убедились, что даже самые строгие меры наказания не искоренят фальшивомонетчество. По разным оценкам, в начале 30-х гг. ХVIII в. около половины всех медных полушек в России были фальшивыми. Поэтому в качестве главного способа покончить с изготовлением фальшивых денег в стране было предложено повысить качество чеканки и установить такую стоимость металла в монете, чтобы она лишь незначительно превышала рыночную цену на нее. В частности, члены Комиссии предлагали чеканить монету по 8 рублей, другие по 10 рублей из пуда меди 6. Учитывая, что стоимость иранской меди составляла всего 4-7 рублей за пуд, П.И. Ягужинский предложил всю ее скупать в казну 7.
27 января 1731 г. Сенат издал указ, по которому было велено покупать в персидских провинциях на средства казны красную медь в монете, в посуде и в слитках, принимая ее даже «за подать» по четыре рубля за пуд. Всю ее необходимо было присылать для передела в деньги в Москву в Монетную контору. Купцам запрещалось покупать и вывозить из Персии медь, чтобы они «не могли из оной делать воровской медной манеты».
Как свидетельствует публикуемый документ, выявленный в фонде Астраханская губернская канцелярия государственного архива Астраханской области (ГААО), исключение из этого правила было сделано лишь однажды для курского купца Семена Лоскутова, приказчик которого Илья Наумов купил в 1730 г. в Гиляни и привез летом следующего года в Астрахань крупную партию красной меди (493 пуда) в монетах, изделиях и слитках. Илья Наумов ссылался на то, что привез медь, не зная о том, что вышел указ, запрещавший ее покупку.
В ответ на обращение Астраханской губернской канцелярии Сенат разрешил доставить привезенную медь в Монетную контору. С. Лоскутов, доказывая, что не вся привезенная медь годится для передела в русские деньги, добился позволения привезти сперва всю партию из Астрахани не в Москву, а в родной город Курск, где из нее намеревались вылить колокол и употребить на «винные казаны». Лоскутову разрешили доставить в Москву медь в монетах или монетных кружках, остальную (в слитках и ломе) купец мог оставить себе, уплатив положенные таможенные пошлины, что им и было сделано.
Выявленные генерал-прокурором Сената факты появления большого количества меди из Персии на российских рынках, которую П. И. Ягужинский считал [202] контрабандной, свидетельствовали о проблемах, возникших в то время с организацией таможенной службы в Астраханской губернии. Не случайно Монетная контора предписала 7 марта 1732 г. предоставить ей подробные сведения о том, сколько было доставлено в Россию меди из Персии до, во время и после появления «запретительного указа». Интересовало контору также то, как оформлялась в Астрахани медь для отправки к ним в Москву («в персицкой манете медь за губернской печатью оным купцам отдана или без печатей»).
Таким образом, выявленный в ГААО документ свидетельствует, что вопрос регулирования торговли персидской медью в России в начале 30-х гг. ХVIII в. был решен, исходя из интересов политики по стабилизации денежного обращения в стране, проводимой Монетной конторой.

Тут
солнце

Медные деньги. Россия-Персия(2)

Промемория В. Н. Татищева  и И.Дурнова
в Астраханскую губернскую канцелярию по вопросу покупки в монетную контору персидской медной монеты
7 марта 1732 г.
Промемория
Из Манетной канторы в Астраханскую губернскую канцелярию минувшаго февраля 23 дня сего 732 году присланною из оной канцелярии в Манетную кантору промемориею показано во оной де Астраханской губернской канцелярии курченина посацкого человека Семена Лоскутова 10 прикащик Илья Наумов 11 прошением объявил: в прошлом де 730 году, будучи он в Гиляни 12, купил тамо до запретительного указу меди в посуде деланой и лому четыреста девяноста три пуда на собственные хозяина своего деньги и требовал, чтоб ево, Наумова, с показанною медью для объявления в Манетной канторе пропустить в Москву, которая де медь для объявления в Манетной канторе с ним просителем со обязательством, чтоб ему оную явить в Манетной канторе в генваре месяце сего года без всякого отлагательства и отпущена.
А поданным в Манетную кантору минувшаго февраля 24 дня сего 732 года доношенеи вышеозначенный курченин Семен Лоскутов объявил, что де вышеписанная ево медь ныне в пути и за опасностию от калмык и за недостатком на провоз денег ныне зимним путем в Москву также под денежное дело годна быть не может. И ежели де ту медь повелено будет поставить в Манетную кантору, а по негодности отдана будет ему по прежнему, то де оным проездом учинится ему великой убыток. А оная де медь потребна в городе Курске на винныя казаны и на колокол, И ежели де ее везти в Москву, то надлежит вести на Курск. А когда за негодностию отдастся ему назад, то де надлежит ему вести по прежнему в Курск, и на оное требовал указу.
А по справке в Манетной канторе по присланному ис Правительствующего Сената генваря 27 дня 1731 года указу велено было в персицких правинциях красную медь в манете и в посуде и в слитках покупать ис казны и в казну за подати принимать ценою по четыре рубли за [203] пуд и присылать оную для переделу в деньги в Манетную кантору, а купечеству покупать и вывозить оттуда запретить, чтоб не могли из оной делать воровской медной манеты. А сколько до сего времяни ис Персии вывезено тамо в манете меди и каких людей и в какие дела продана, о том Манетной канторе собрать ис таможен ведомости, и велеть объявить, чтоб кто такую в манете медь имеет, а в посуду не переделана и в слитки не слита, отдавана в казну, поставя срок по разсмотренню Манетной канторы, за которую манетную медь ис той канторы заплатить деньги по покупной их московской цене.
А прошедшего ноября 23 дня того ж 731 году в указе ис Правитель- ствующего Сената изображено, что по доношениям из Астраханской губернии июля 1 и августа 25 чисел Правительствующей Сенат приказал означенную оного Лоскутова медь, которая в тамошней персицкой манете и в крушках, ту запечатав всю таможенною печатью отпустить в Москву, взяв реверсы, что по привозе объявит в Манетной канторе, которой оную по силе означенного указу принять на манетной двор и заплатить за нее по указной цене, а протчую, которая в посуде и в лому в Москву не высылать, а отдать тем хозяевам, взяв таможенныя пошлины по уставу и указом.
И сего марта 4 дня по Ея Императорского Величества указу и по определению Манетной канторы велено у оного Лоскутова взять скаску с подтверждением, чтоб тое медь ему по требованию ево объявить в городе Курске в канцелярии воеводского управления конечно впредь будущем апреле месяце неотменно (которая скаска у него Лоскутова и взята), а в Курск в канцелярию воеводского правления послать указ и написать, чтоб по привозе им Лоскутовым тое медь тамошнему воеводе осмотрить, и ежели оная явитца в персицкой манете и в крушках также и запечатать ее Астраханской губернской канцелярии или бес печати учиня записку и, перевеся, запечатать воевоцкой канцелярии печатью ту медь под караулом до указу. Буде же та медь по осмотру явится в посуде и в лому, а не в персицкой манете, то оную отдать помянутому Лоскутову по прежнему с роспискою, взяв прежде сказку с подкреплением, ежели в Астрахани со оной меди таможенная пошлина не плачена, то б заплатить им по таможенному уставу и по указам пошлину, где надлежит, и что учинено будет, о том в Манетную кантору ответствовать в самой скорости, а в Астраханскую губернскую канцелярию послать промеморию и требовать, чтоб из оной в Манетную кантору прислано было обстоятельное известие о вывозе означенной ис Персии меди запретительной указ в Астраханскую губернскую канцелярию, в котором году месяце и числе получен, и до того указа сколько от кого было в Астрахань ис Персии в привозе той меди и в каком звании имянно. По тому ж сколько после получения того запретительного указа в привозе кем объявлено и как до запрещения, так и во время получения и после оного указа та привозная медь со всеми ль таможенными объявлена или без выписей, и по отправлении оной из Астрахани для объявления в Манетной канторе некоторых купцов в персицкой манете медь за губернской печатью оным купцам отдана или без печатей. И для того и [204] Астраханская губернская канцелярия да благоволит о том быть известна и учинить по Ея Императорского Величества указу, а в Курск в канцелярию воеводского правления указ послан марта 7 дня 1732 года.
В. Татищев
Иван Дурнов
Секретарь Стефан Рогачев
Под документом имеется помета: «У сей промемории Ея Императорского Величества печать. Пошлины взяты с указу в Курске.
Получена чрез ординарную почту апреля 20 дня 1732 году. Записать в книгу. Отдать в повытье и по силе оной промемории справитца учинить о всем обстоятельную ведомость и послать в Манетную кантору немедленно при промемории. Подканцелярист Алексей Иванов.»
На первом листе сбоку имеется помета: «Подписана по силе состоявшегося июня 18 дня 1731 году печатного указа. Манетной канторы секретарь Стефан Рогачев».

тут
солнце

Медные деньги. Россия-Персия (3)

Как греки и армяне русские медные пятаки в Персию продавали.

Про начало  доронинских  достатков  молва  ходила  не славная, но никто не корил
Зиновья Алексеича за неправедные стяжанья родительские.
Сплыл  один  год  бесшабашный Алешка в Астрахань, поплыл из дому ранней
весной  с ледоходом. После того нигде по пристаням его не видали; слухи, как
в  яму,  вести, как в воду,- никто ничего про Алешку не знал. Сгиб да пропал
человек.  Поговаривали,  что где-то в пьяной драке зашибли его, болтали, что
деревом  пришибло  его  до  смерти,  ходили слухи, что пьяный свернулся он с
расшивы  и  потонул,  но  верного  никто  не  знал. Год толковали, на другой
перестали,-  новые  толки в народе явились, старые разводить было не к чему,
да  и  некогда.  Совсем  позабыли про Алешку беспутного. А меж тем домишко у
него  сгорел,  жена  с  ребятишками  пошла  по  миру и, схоронив детей, сама
померла в одночасье... И как метлой смело память о Дорониных.
     На  седьмой  год  воротился  Доронин  на  родину,  воротился не Алешкой
беспутным,  а  "почтеннейшим  Алексеем Степанычем". Не в истерзанном рубище,
не  с  котомкой  за  плечьми  явился  он в родном городе, а с возами дорогих
товаров,  с  туго  набитой мошной, в синей тонкого сукна сибирке, в шелковой
алой  рубахе.  В возах были у него не одна сотня кусков канауса и термаламы,
бухарские  да  кашемировые  шали,  бирюза,  индийские  кисеи и разные другие
азиатские  ткани.  А  деньги,  что  привез  были  не наши, не русские, а все
золотые  туманы  да  тилле,  серебряные  кираны  да рупии (Туман или томан -
персидская  золотая монета в 2 р. 80 к.; тилле - бухарская золотая в 3 р. 90
к.;  киран  -  серебряная персидская в 30 к.; рупия - индийская серебряная в
60  к.)


Отколь  у  бурлака  такое богатство? Новые толки, новые пересуды
пошли,  и опять-таки не было в них ничего, кроме бестолочи. Кто говорил, что
Доронин  по  Волге в разбое ходил, сначала де был в есаулах, потом в атаманы
попал;  кто  уверял,  что  разжился  он  мягкою  денежкой  (Мягкая  деньга -
фальшивая.),  кто  божился,  клялся,  что  где-то на большой дороге богатого
купц  уходил он... Нашлись и такие, что образ со стены снимали, заверяя, что
Доронин  попал  в  полон  к  трухменцам,  продан  был в Хиву и там, будучи в
приближении  у  царя,  опоил  его  сонным  зельем,  обокрал казначейство и с
басурманскими  деньгами на Русь вышел... Слушая такие небылицы, припоминали,
однако,  ходившие  когда-то  и  потом  скоро заглохшие слухи, что Доронина в
Мертвом   Култуке   (Мертвый  Култук  -  залив  в  северо-восточной  стороне
Каспийского  моря.  )  видали.  Мудрено ль оттуда в хивинский полон попасть,
мудрено  ль  и дослужиться у неверного царя до почестей!.. Бывали примеры!..
Было  же, что пленная мещанка из Красного Яра Матрена Васильева, угодив хану
печеньем пирогов, попала в тайные советницы его хивинского величества!
   

А  на  Мертвом Култуке Доронин в самом деле каждое лето бывал. Ходил он
туда на промысла, только не рыбные.
     Около  того  времени,  как  француз  на  Москву ходил, серебряный рубль
целковый  стал  в  четыре  рубля  ассигнациями,  а медные пятаки да гривны в
прежней  цене  оставались. А медные екатерининские деньги не теперешним были
чета;  из  пуда  меди только на шестнадцать рублей ассигнациями их выбивали.
Персиане  за  пуд денежной меди с радостью по сороку да по пятидесяти рублей
ассигнациями  давали,  платя  больше своими товарами.
И стали русские пятаки да   гривны   пропадать   бесследно;
зорко  стали  тогда  присматривать  за медниками,  за литейщиками, за колокольными заводчиками; не нашлось, однако,
на  них  никакого  подозренья.

 Да и как каждый год по нескольку сотен тысяч
пудов  медных  денег тайком перелить? В каком подполье, в каком овраге такие
горны  наделаешь?

Со временем приметили, что гривны да пятаки вниз по Волге
плывут  и назад в середку России не ворочаются,
а в Астрахани стали они чуть не  реже  золотых.
Вся  мелкая  торговля  там на персидские да на бухарские
товары  пошла.

Съестного  надо  купить,  сдачу  сдать  с  синенькой, либо с
целкового,  давали  отрезки  бурмети,  ханагая,  алачи  и канауса (Бурметь -
нечто  вроде  холста  из хлопчатобумажной пряжи персидского изделия, простая
бурметь  зовется  шиле,  лучшая  -  ханагай. Алача или аладжа - шелковая или
полушелковая   полосатая  ткань  персидского  изделия.  Канаус  -  известная
шелковая  ткань.  );  бурлак  в  питейный забредет, спросит шкалик (Шкалик -
полкосушка.)  и  бязью ( Бязь - то же почти, что бурметь, но не персидского,
а  среднеазиатского изделия.) платит. Это называлось пяташной торговлей. Тою
торговлей разжился и Алешка Доронин.
     А  придумали  и  устроили  ту торговлю именитые греки да армяне. Сами в
Астрахани  сидели, ровно ни в чем не бывало, медали, кресты, чины за усердие
к  общей  пользе  да  за  пожертвования  получали,  а,  отправляя  пятаки  к
кизильбашам  (Кизильбашами  зовут  персиан.  Старинное их название. Значит -
красноголовый.),  нагревали свои руки вокруг русской казны.

Самых отчаянных, самых  отважных  сорванцов, каким жизнь копейка, а спина и полушки не стоит,
набирали  они  на астраханских пристанях да по рыбным ватагам, ихними руками
и  жар  загребали.  Головорезы  от  своих  хозяев, именитых армян да греков,
получали  бочонки с медью, тайно спроваживали их к Гурьеву городку, а оттоль
в  телегах  на  Мертвый Култук. На пустынных песчаных берегах того залива, в
едва  проходимых  высоких  камышах там и сям гнили тогда лежавшие вверх дном
расшивы.  Казалось,  бурей  они  были  на  берег  выброшены,  а в самом деле
нарочно  вытащены  из  воды  и  опрокинуты.  Под ними складывались бочонки с
медной  монетой.  Сюда персиане приезжали и за свои товары получали гривны с
пятаками.

По  зиме,  когда  по  восточным берегам Каспийского моря на сотни
верст  живой  души не бывало, кизильбаши увозили медь к себе домой на санях,
не боясь ни казацких караулов, ни набегов хищных трухменцев.
     Доронин  попал  к  самому  первостатейному греку, к тому, что и выдумал
пяташную  торговлю.  С  самого  начала  "Алешка  беспутный"  выказал себя на
воровское  дело  самым  способным  человеком.  В Мертвом Култуке зелено вино
редко  важивалось,  и волен-неволен он понемножку отвык от чарочки. А у него
непохмельного  и  голова  и  руки  были золотые. И первый год и второй греку
верой  и  правдой  служил  он,  на третий, сведя знакомство с кизильбашами и
даже  выучась говорить по-ихнему, стал и свои пятаки продавать. И как только
заслышал,   что в  Питере  сведали,  куда  пятаки  да  гривны  идут,
сразу зашабашил,  не  поставив во грех надуть благочестивого грека. Получив за его
бочонки  два  воза  персидских товаров, не сдал их хозяину, а когда тот стал
требовать,   сказал  ему:  "Хочешь  товар  получить,  так  подавай  на  меня
губернатору  жалобу,  без того последней тряпки не дам". Грек расшумелся, да
нечего делать, плюнул на Доронина и рукой махнул.

Доронин  уехал  к  Макарью, там выгодно продал товары, разменял басурманские
деньги на русские и воротился в Вольск с крупным наличным капиталом.
На  руках  носили  все  Алексея  Степаныча,  не знали, чем угодить, чем
почет  воздать  ему...

Мельников-Печерский.
На горах.
КНИГА ПЕРВАЯ
солнце

Апокалиптический разрыв "Средневековья"

Эта часть мне нравится.


"Фоменко сделал важную вещь. Он, используя современные данные движения звезд, исследовал координаты важнейших звезд, собранные в легендарном труде Птолемея "Альмагест" (2 век н.э.). В результате исследования было установлено, что координаты звезд не могли быть записаны в 140 году н.э. (по официальной версии), а по статистическому разбросу - в 7-13 веках (а если взять среднее арифметическое - в 10 веке). Кроме того, Птолемей упоминает о трех редких событиях покрытиях планетами звезд (датируя их древними временами). Современное моделирование показывает, что указанные события за последние три тысячи лет вероятнее всего происходили только в период между 960 и 1008 годами н.э., что дополнительно указывает, что звездный каталог "Альмагест" был создан во второй половине 10 века, а не в середине 2 века как указывает официальная история.
Таким образом, по астрономическим исчислениям Фоменко мы имеем разрыв где-то 800-900 лет между официальной и астрономической хронологией. Но когда же этот разрыв произошел? Работы Роберта Ньютона говорят об наибольшей аномалии между 7 и 14 веками."


Collapse )