mislpronzaya (mislpronzaya) wrote,
mislpronzaya
mislpronzaya

Categories:

Гонения на староверов. Купеческая гильдия, как избавления от рекрутской повинности. Приписка.

Теперь же где ни послышишь  -  строгости: скиты зорят, моленны печатают, старцев да стариц по
дальним  местам  рассылают.  Силен  и  славен  был Иргиз, и с тем покончили.
Лаврентьев   порешен,   в   Стародубье  (Иргизские  скиты  были  в  нынешнем
Николаевском  уезде  Самарской  губернии;  Лаврентьев монастырь в Гомельском
уезде   - Могилевской,   Стародубские   слободы   в  Новозыбковском  уезде
Черниговской  губернии.) мало что осталось. И на заводах (Демидовские заводы
-  на  Урале.)  и  на  Дону,  везде  утеснение. Здесь покамест бог милует, а
надолго   ль,  кто  может  сказать?..  Пожалуй,  и  нашему  Керженцу  близка
А вот какое было дело,- начала Манефа рассказывать. - Без малого сто
годов  тому,  когда  еще  царица  Катерина землю держала, приходил в здешние
места  на  Каменный Вражек старец Игнатий. Роду он был боярского, Потемкиных
дворян,  служил  в полках, в походах бывал, с туркой воевал, с пруссаками, а
как  вышла  дворянам  вольность  не  носить  государевой службы до смерти, в
отставку  вышел  и стал ради бога жить... Воспомянул он тогда роды своя, как
в  Никоновы  гонительные  времена деды его смольяне, отец Спиридоний да отец
Ефрем,   из  роду  Потемкиных,  бегая  церковных  новин,  укрылись  в  лесах
керженских  и  поставили  обитель  поблизости  скита  Шарпана... И доныне то
место  знать,  и доселе зовется оно "Смольяны", потому что туда приходили на
житье  смольяне  Потемкины  и  иных  боярских родов и жили тут до Питиримова
разоренья.  Памятуя  их,  поревновал  отец Игнатий по старой вере, иночество
надел  и  в  Комарове обитель завел... Спервоначалу та обитель мужскою была,
по  блаженной же кончине отца Игнатия старцы врознь разбрелись, а часовня да
кельи  Игнатьева  строенья  достались  сроднице его, тоже дворянского рода,-
Иринархой  звали...  С  той  поры  и  зачалась женская обитель Игнатьевых...
Вживе  еще  был  отец Игнатий, как сродник его, Потемкиных же роду, у царицы
выслужился  и стал надо всеми князьями и боярами первым российским боярином.
Тем  временем  прилучилось батюшке отцу Игнатию в Петербурге за сбором быть.
Отыскал  он тамой именитого сродника, побывал у него... Тот ему возрадовался
и  возлюбил старца божия... Много беседовал с ним про старую веру и про наши
леса  Керженские. И говорил тот великий боярин отцу Игнатию: "Склони ты мне,
старче,  тамошних  староверов  на  новые места идти, которые места я у турка
отбил.  Житье,  говорит,  будет  там льготное и спокойное. Земли, говорит, и
всяких  угодьев  вдоволь  дадут...  Лет  на  двадцать ни податей не надо, ни
рекрутчины.  Каждому,  говорит,  староверу  казны  на  проезд  и обзаведенье
дадут...  Церкви  себе  стройте,  монастыри заводите, попов, сколько хотите,
держите  и  живите себе на всей своей воле... И будет, говорит, на те льготы
вам  от  царицы  выдана  грамота, навеки нерушимая..." Такие милости великий
боярин   сулил...   Батюшка   отец   Игнатий   обещался  ему  здешний  народ
приговаривать  на  новы места идти, и великий боярин Потемкин с тем словом к
царице  возил  его,  и  она  матушка, с отцом Игнатием разговор держала, про
здешнее  положенье  расспрашивала  и  к  руке  своей  царской  старца  божия
допустила.  Воротясь  на  Керженец, стал отец Игнатий здешний народ на новые
места   приговаривать...  Охотников  объявилось  довольно,  да  спознали  по
скорости,   что   великий  боярин  Потемкин  староверам  ловушку  подстроить
хотел...  Такие  же  речи  у  него  со  стародубскими  отцами  велись. Был в
Стародубье  тогда  инок  Никодим,  через  него  то  дело  происходило. И тот
Никодим  под  власть  великороссийских  архиереев подписался. Как спознали о
том  здешние  христиане,  про  новые места и слышать не захотели... А тут по
скорости боярин  Потемкин  помер  -  тем  дело  и  разошлось...  Так, видите ли,
сударыня,  была  та  грамота  на  одном  посуле... Народу же, уверения ради,
говорится, что лежит такая у Игнатьевых... А ее никогда не бывало.
   -  Зачем  же  народ  в  обмане  держать?  -  резко  взглянув на Манефу,
спросила Марья Гавриловна.
   -  Крепче  бы  в  истинной  вере  стояли,- спокойно ответила игуменья.-
Бывает,  сударыня,  что  церковны  попы учнут мужикам говорить, а иной раз и
сам  архиерей  приедет да скажет: "Ваша-де вера царю не угодна... Подумайте,
каково  это  слово!.. Легко ль его вынесть?.. А как думают мужики, что лежит
у  Игнатьевых  государева  грамота,  веры-то  у них тем словам и неймется...
Повалятся  архиерею  в  ноги да в голос и завопят: "Как родители жили, так и
нас  благословили  -  оставьте  нас  на прежнем положении..." А сами себе на
уме:  "Не  обманешь, дескать, нас,- не искусишь лестчими словами, знаем, что
в  старой  вере  ничего  нет  царю  противного, на то у Игнатьевых и грамота
есть..."  И  дело с концом... А мужикам внушено, чтоб они про ту грамоту зря
не  болтали,  отымут,  дескать... И теперь любого из них хоть повесь, хоть в
землю закопай, умирать станет - про грамоту слова не выронит.
   -  Стало  быть,  деревенские-то  усердны  к  скитам?  -  спросила Марья
Гавриловна.
   -  Усердны!  -  с  горькой усмешкой воскликнула Манефа.- Иуда Христа за
сребреники  продал,  а наши мужики за ведро вина и Христа и веру продадут, а
скиты на придачу дадут...
   - Отчего ж они так крепко тайну держат? - спросила Марья Гавриловна.
   -  А  им  внушено,  что в грамоте про ихние земли поминается, чтобы тем
землям  за  ними  быть веки вечные,- сказала Манефа.- По здешним местам ни у
кого  ведь  крепостей  на  землю  нет - народ все набеглый. Оттого и дорожат
Игнатьевой грамотой...
   - По-моему, неладно бы делать так, матушка,- сказала Марья Гавриловна.
   -  И  ложь  во  спасенье  бывает,  сударыня,-  перебила  Манефа.- Народ
темный, непостоянный,- нельзя без того.
А  вот  какое  дело,- начала Манефа.- Лет пять либо шесть тому назад
одну  оленевскую  старочку  на  Дону в острог посадили за то, что со сборной
книгой  ходила.  А  в  книге  было  прописано: "Сбор-де тот на дом пресвятой
богородицы  честнаго  и  славнаго  ее  успения,  в обители Нифонтовых, скита
Оленева".  Ну,  известное дело, ходила та старочка безо всякого паспорта, по
простоте...  До  Петербурга  дело  дошло,  и  решили  там  дознаться, что за
обитель  такая Нифонтова, по закону ль она ставлена, да потому ж дознаться и
обо  всех  скитах  Керженских...  И  то дело шестой год лежит в губернии, от
него  беспокойства  нам  не было, а теперь, слышим, оно подымается... Слышно
еще,  будто  и насчет Шарпана вышел указ... Какой-то злодей, прости господи,
послал   доношение:   в   Шарпанском-де   скиту  Казанскую  икону  пресвятой
богородицы  особне  чествуют,  на  ее-де  праздники  много  в  Шарпан народу
сбирается  старообрядцев  и  церковников.  И  на  тех-де  праздниках старицы
Шарпанской  обители  поставляют  кормы  великие, а во время-де кормов читают
народу  про  чудеса,  от  той  иконы  бываемые. И оттого-де многие от церкви
отшатилися...  Правда  ли,  нет ли, а слухи пошли, будто велено Казанскую из
Шарпана  взять...  Сбудется  такое  дело - конец Керженцу... Престанет тогда
наше житие пространное!..
   -  Отчего  ж  скитам  настанет  конец,  коль  из  Шарпана возьмут икону
Казанскую? - спросила Марья Гавриловна.
   -  Икона  та,  сударыня,  чудотворная,-  ответила Манефа.- Стояла она в
комнате  у  царя Алексея Михайловича, когда еще он пребывал в благочестии...
От  него,  великого  государя,  Соловецкой  киновии  она вкладом жалована...
Когда  же  соловецкие  отцы не восхотели Никоновых новин прияти и укрепились
за  отеческие законы и церковное предание, тогда в Соловках был инок схимник
Арсений,  старец  чудного  и  высокого  жития,  крепкий  ревнитель  древлего
благочестия.  По вся ноши со слезами молился он перед той иконою, прося бога
и  пречистую  богородицу,  да  избавит святую киновию от разоренья облежащих
воев...  Нощию  же  на  вселенскую  субботу всемирного христиан поминовения,
пред  неделею мясопустною, бысть тому старцу Арсению чудное видение... Изыде
глас  от  иконы:  "Гряди  за мною, старче, ничто же сумняся и где аз стану -
тамо  создай  обитель  во  имя  мое,  и, пока сия икона будет в той обители,
древлее  благочестие  в  оной  стране  процветать  будет".  И  по  сем гласе
поднялась  икона  на  небеса...  В  ту же нощь монах некий, Феоктист именем,
поревновав  Иуде  Искариотскому,  возвестил  игемону,  ратию  святую обитель
обложившему,  что в стене монастырской есть пролаз... Царские воины по слову
предателя  вошли  через  тот  пролаз  в  обитель  и  учинили  в  ней великое
кровопролитие...  Инока  же  схимника  Арсения  господь  от напрасныя смерти
соблюл...  Когда ж воевода перевез старца Арсения с другими отцами на берег,
тогда  заступлением  пресвятыя богородицы избег он руки мучителевы и, пришед
в  лес,  узрел Казанскую чудотворную икону по облакам ходящу... Пошел за нею
старец,  дивяся  бывшему  чудеси,  а  деревья перед ним расступаются, болота
перед  ним осушаются, через реки проходит Арсений яко посуху... И как древле
Израиль  приведен  бысть столпом небесным в землю обетованную, тако и старец
Арсений  тою  святою иконою приведен бысть в леса Керженски, Чернораменские.
На   том   месте,  где  опустилась  икона  на  землю,  поставил  он  обитель
Шарпанскую...  и  та  икона поныне в той обители находится. Пока тамо стоит,
по  тех  пор,  по  гласу  богородицы, наши скиты целы и невредимы... Возьмут
икону из Шарпана - всем скитам наступит конец, и место свято запустеет.
Давеча спросили вы про царицыну грамоту. Не бывало у
нас  такой  грамоты, а там, на Иргизе, была... Царь Павел Петрович нарочно к
иргизским  отцам  своего  генерала  присылал  -  Рунич  был  по прозванию, с
милостивым  словом  его присылал, три тысячи рублев на монастырское строенье
жаловал  и  грамоту за своей рукою отцу Прохору дал... А тот отец Прохор сам
был   велик   человек   -   сам   из   царского   рода...   (Прохор,  игумен
Нижневоскресенского  Иргизского монастыря, лицо весьма загадочное. Он пришел
на  Иргиз,  будучи  еще  молодым  человеком,  в восьмидесятых годах прошлого
столетия   н  умер  в  тридцатых  нынешнего.  Обладал  огромным  богатством,
находился   в   близких  и  каких-то  таинственных  сношениях  с  некоторыми
вельможами  Екатерины,  Павла  и  Александра  I.  К  нему-то император Павел
Петрович  в  1797 году присылал Рунича. Про него между старообрядцами ходили
слухи,  будто  он  сын  грузинского  царя,  другие  называли  его даже сыном
императрицы  Екатерины  II.  В  самом  же деле Прохор был сын богатого купца
Калмыкова.  Отношения  к  нему  императора Павла объясняются тем, что Прохор
ссужал  его  значительными  суммами,  когда  Павел  Петрович был еще великим
князем.). Слыхали, чай?
   - Слыхала, матушка, как не слыхать,- отозвалась Марья Гавриловна.
   -  А  как  дошло дело, не помогли Иргизу ни царская грамота, ни царская
порода  отца Прохора,- продолжала Манефа.- Вживе был еще отец-от Прохор, как
его  строенье,  Воскресенский монастырь, порушили; которых старцев в Сибирь,
которых  на  Кавказ  разослали,  а  монастырь  отдали  тем, что к никонианам
преклонились'  Единоверцам. '. Это Иргиз... А мы что перед ним?.. Всё едино,
что  комары да малые мушицы. Вздумают порешить - многих разговоров с нами не
поведут...  И  постоять-то здесь за нас некому... На Иргизе, когда монастыри
отбирали,  хоть  народное  собранье  было,  не  хотел  тогда  народ  часовен
отдавать  -  водой  на морозе из пожарных труб людей-то тогда разгоняли..
А  видите  ли,  дело  в  чем,-  сказала  Манефа,-  и  на Иргизе, и в
Слободах,  и в Лаврентьеве всех несогласных принять попов, великороссийскими
архиереями  благословенных,  по  своим местам разослали - на родину, значит.
Кто  где в ревизию записан, там и живи до смерти, по другим местам ездить не
смей...  Когда до наших скитов черед дойдет - с нами то же сделают... Потому
и  сама  я в купчихи к нашему городку приписалась, и матерей, которы получше
да   полезнее,   туда  же  в  мещанки  приписала...  Когда  Керженцу  выйдет
решенье...  нашу  обитель чуть не всю в один город пошлют. Там и настроим мы
домов  к одному месту... Может, позволят и здешне строенья туда перевезть...
Часовни  хоть  не  будет,  а  все же будем жить вкупе... Не станет нынешнего
пространного  жития,  что же делать! Не так живи, как хочется, а как господь
благословит...  И  не  я  одна  так  распорядилась,  во  многих обителях и в
здешних,  и  в Оленевских. и в Улангерских то же сделают. Вкупе-то всем жить
будет отраднее.
Вам бы, сударыня, к нашему
же  городку  в купечество записаться. Если б что и случилось,- вместе бы век
дожили..
   Схоронили бы вы меня, старуху...
   - Капитал объявлять надо,- молвила Марья Гавриловна.
   - Известно,- подтвердила Манефа.
   - А капитал объявить, надо торговлю вести,- сказала Марья Гавриловна.
   -  Зачем?- возразила Манефа.- Наш городок махонький, а в нем боле сотни
купцов  наберется...  А  много  ль,  вы  думаете,  в  самом-то  деле  из них
торгует?..  Четверых  не сыщешь, остальные столь великие торговцы, что перед
новым  годом бьются, бьются, сердечные, по миру даже сбирают на гильдию. Кто
в  долги  выходит,  кто  последню  одежонку  с  плеч долой, только б на срок
записаться.
   -  Зачем  же это? - с удивленьем спросила Марья Гавриловна.- Оставались
бы в мещанах, коли нет капитала.
   -  А  от  солдатчины-то  ухорониться?..- ответила Манефа.- Рекрутски-то
квитанции  ноне  ведь  дороги  стали,  да  и  мало их что-то. А как заплатил
гильдию,  так  и  не  бойся  ни  бритого  лба,  ни  красной  шапки... Которы
сродников  много  имеют,-  в  складчину  гильдию-то  выправляют.  В одном-то
капитале  иной  раз  душ  пятьдесят  мужских  записано:  всего  тут есть - и
купецких  сыновей,  и  купецких  братьев, и купецких племянников, и купецких
внуков.  А  коль скоро все из лет выйдут - тогда и гильдию больше не платят,
в  мещанах  остаются...  Этак-то  не  в  пример дешевле квитанций обходится,
особенно коли много сродства к одному капиталу приписано.
   -   Ну,  меня-то  пускай  в  солдаты  не  забреют,-  усмехнулась  Марья
Гавриловна.-  А  коли мне капитал вносить, так уж надо в самом деле торговым
делом заняться... Я же по третьей не запишусь.
   -  Вам  надо по первой,- молвила Манефа.- Как же можно в третью с вашим
капиталом?
   -  А  в  вашем городу по первой-то много ль приписано? - спросила Марья
Гавриловна.
   -  По  первой!  -  усмехнулась  Манефа.- И по второй-то сроду никого не
бывало. Какой наш город!.. Слава только, что город. Хуже деревни!..
   -  То-то  и  есть,-  молвила Марья Гавриловна.- Не то что по первой, по
второй  если припишусь, толков не мало пойдет. А как делов-то не стану вести
- на что ж это будет похоже?..
   -  Какими  же вам, Марья Гавриловна, делами заниматься? - сказала на то
Манефа.- Дело женское, непривычное... Какие вам дела?
   -  Да  хоть  бы  на  Волге пароходы завести?- подняв голову, с живостью
молвила  Марья  Гавриловна.-  Пароходное  дело  хвалят,  у брата тоже бегают
пароходы - и большую пользу он от них получает.
   -  Куда  вам  с пароходами, сударыня! - возразила Манефа.- И мужчине не
всякому такое дело к руке приходится.
   - Приказчика найду,- молвила Марья Гавриловна.
   -  Разве  что  приказчика,- сказала Манефа.- Только народ-от ноне каков
стал!.. Совести нет ни в ком - как раз оберут.
   -  Эх,  матушка, будто на свете уж и не стало хороших людей?.. Попрошу,
поищу,  авось  честный навернется. Бог милостив!.. Патапа Максимыча попрошу.
Вот  на  похоронах  познакомилась я с Колышкиным Сергеем Андреичем. Патап же
Максимыч  ему  пароходное  дело  устроил,  а  теперь подите-ка вы... По всей
Волге гремит имя Колышкина.
   -  Слыхала  про него,- отозвалась Манефа.- Дела у него точно что хорошо
идут.
   - Благословите-ка, матушка,- молвила Марья Гавриловна.
   - На что? - спросила Манефа.
   -  Капитал  объявлять,  пароходы  заводить, приказчика искать,- сказала
Марья Гавриловна, весело глядя на Манефу.
   -  Суета!- сдержанным, но недовольным голосом молвила игуменья, однако,
немного помолчав, прибавила: - Бог благословит на хорошее дело...
   - Да ведь сами же вы, матушка, и гильдию платите и купчихой числитесь.
   -  Мое дело другое, сударыня.- Ради христианского покоя это делаю, ради
безмятежного  жития.  Поневоле так поступаю... А вы человек вольный, творите
волю  свою, якоже хощете...
Tags: Мельников-Печерский, купеческая гильдия, приписка, рекрутский набор, скиты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments