mislpronzaya (mislpronzaya) wrote,
mislpronzaya
mislpronzaya

Categories:

Марфа Сабинина. Джемиет. Не осталось даже могилы.

К сожалению, на заброшенном Поликуровском кладбище Ялты нет могилы Марфы Сабининой и даже неизвестно место,
где она была похоронена в декабре 1892 года.
Работники Ялтинского историко-литературного музея не слышали этого имени и не знали с достоверностью,
где находятся хоть какие-то свидетельства созданного ею храма и Общины сестер милосердия.
В Ялте, Феодосии, Кастрополе, Отрадном, где в свое время жила и трудилась Марфа Сабинина,
нет ни одного памятника, улицы или здания с ее именем, которые бы напоминали о жизненном подвиге этой удивительной женщины,
хотя именно с Крымом связаны наиболее яркие годы ее жизни, целиком посвященной служению России.

Вряд ли современному жителю или гостю Ялты говорит о чем-либо название маленького поселка Джемиет, расположенного по соседству с Массандрой. Только могучие кедры, одиноко стоящие посередине виноградной плантации, остались единственными свидетелями яркой истории этого живописного уголка Южнобережья.
Кедры в бывшем имении Джемиет Более 130 лет назад здесь, в имении баронессы М. П. Фредерикс была открыта община сестер милосердия во имя святого Благовещения - вторая, организованная в стране Российским обществом Красного Креста и ставшая, по сути дела, первой общедоступной здравницей на Южном берегу Крыма.
В истории всегда были люди, которые примером своей удивительной жизни меняли жизнь других людей, делая ее более радостной и осмысленной. Имя Марфы Степановны Сабининой сегодня известно немногим, а между тем, эта удивительная женщина оставила свой след в истории русского общества, прежде всего, как основательница Красного Креста на территории России, представительница духовного сословия XIX века, личность исключительно музыкально и художественно одаренная, женщина с неординарной судьбой.
М.С. СабининаМилосердие, жертвенность, самоотдача – Марфа Сабинина была ими щедро одарена. Путь общественного служения… Понятие, которое сейчас, к сожалению, почти утратило свою ценность. Немногие идут им. Марфа Сабинина сознательно избрала этот нелегкий путь.
Отец Марфы Сабининой происходил из рода Сусаниных, его предок женился на дочери русского национального героя Ивана Сусанина Антониде. Стефан родился в семье бедного дьяка в селе Болота Воронежской губернии, окончил местное Духовное училище и гимназию. Затем окончил Петербургскую Духовную академию, проявив способности к языкам, и был оставлен при академии на кафедре немецкого языка.
В 1823 году Стефан Сабинин, уже будучи в священническом сане, был назначен священником русской посольской церкви в Копенгагене. С этого времени началась его многосторонняя научная деятельность. Он занялся филологическими исследованиями Священного Писания Ветхого Завета. В журнале «Христианское Чтение» им было напечатано более 17 монографий по истории и археологии Ветхого Завета.
Стефан Карпович печатался в отечественных журналах и исторических сборниках, был постоянным корреспондентом Петербургской Духовной академии. Императорской Академией Наук была издана Исландская грамматика Сабинина, в рукописи имеется его Сирская грамматика. В 1843 году Стефан Сабинин был избран в члены королевского общества северных антиквариев и комитета для изучения древнерусской истории. Четырнадцать лет прожил о. Стефан в Дании, а в 1837г. его перевели в Веймар и назначили духовником эрцгерцогини Марии Павловны (старшей сестры императора Николая I) и настоятелем домовой церкви св. Марии Магдалины.
Отец Стефан был женат на Александре Тимофеевне Вещезеровой, дочери петербургского протоиерея. Брак этот, несомненно, был счастливым, несмотря на разницу в возрасте - муж был старше на 17 лет. Он обучил жену немецкому, датскому и французскому языкам. Латынь, греческий и другие языки Александра Тимофеевна изучила сама, была деятельной помощницей супругу в научной работе. Занималась переводами. В основном, она переводила сочинения мужа, но известен также и ее перевод «Торквато Тассо» Гете. Кроме того, Александра Тимофеевна была прекрасным живописцем, одна из ее картин маслом получила медаль Академии художеств.
У Сабининых было одиннадцать детей, и все они отличались разнообразными талантами. Старший сын Дмитрий издал в 1840 году первую часть переведенных на немецкий язык повестей Пушкина (вторая вышла в 1848 году) с краткой биографией поэта и письмом Жуковского к С.Л. Пушкину с описанием последних минут жизни поэта. Другой сын был живописцем. Одна из младших дочерей, получившая прекрасное музыкальное образование, выступала в публичных концертах. Но наибольшими талантами выделялась Марфа Сабинина.
Она родилась в Копенгагене в 1831 г. Девочка обладала не только выдающимися музыкальными способностями, но и прекрасным голосом. В 9 лет она уже исполняла сложнейшие произведения Листа. В 12 лет Марфа стала членом музыкального кружка, основанного в Веймаре великой княгиней Марией Александровной. Марфа пела в хорах под руководством Листа и Берлиоза, брала уроки музыки и вокала у лучших немецких профессоров, участвовала в благотворительных концертах и даже организовала свой собственный хор. Успехи ее были столь блистательны, что Ференц Лист предложил ей заниматься с ним. Лист был дружен с семьей Сабининых, и виртуозная пианистка Марфа Сабинина стала его лучшей ученицей.
Дом Сабининых в Веймаре стал своеобразным культурным центром: здесь останавливались едва ли не все проезжавшие по Германии путешественники-соотечественники – ученые, писатели, композиторы.
В своих «Записках», опубликованных в 1902 году на основе дневников, Марфа Степановна рассказывает, в частности, о встрече с Гоголем в Веймаре летом 1845 года: "17 (29) июня …Узнали, что приехали и были у отца Николай Васильевич Гоголь и граф Александр Петрович Толстой. На другой день они пришли к отцу, и я в первый и последний раз видела знаменитого писателя.
Он был небольшого роста и очень худощав; его узкая голова имела своеобразную форму – френолог бы сказал, что выдаются религиозность и упрямство. Светлые волосы висели прямыми прядями вокруг головы. Лоб его, как будто подавшийся назад, всего больше выступал над глазами, которые были длинноватые и зорко смотрели; нос сгорбленный, очень длинный и худой, а тонкие губы имели сатирическую улыбку.
Гоголь был очень нервный, движения его были живые и угловатые, и он не сидел долго на одном месте: встанет, скажет что-нибудь, пройдется несколько раз по комнате и опять сядет. Он приехал в Веймар, чтобы поговорить с моим отцом о своем желании поступить в монастырь. Видя его болезненное состояние, следствием которого было ипохондрическое настроение духа, отец отговаривал его и убедил не принимать окончательного решения.
Вообще Гоголь мало говорил, оживлялся только когда говорил, а то все сидел в раздумье. Он попросил меня сыграть ему Шопена; помню только, что я играла ему. Моей матери он подарил хромолитографию – вид Брюлевской террасы [2]; она наклеила этот вид в свой альбом и попросила Гоголя подписаться под ним. Он долго ходил по комнате, наконец сел к столу и написал: "Совсем забыл свою фамилию; кажется, был когда-то Гоголем". Он исповедовался вечером накануне своего отъезда, и исповедь его длилась очень долго. После Св. Причастия он и его спутник сейчас же отправились в дальнейший путь в Россию, пробыв в Веймаре пять дней".
Почему именно к протоиерею Стефану Сабинину обратился Гоголь по такому важному для себя вопросу? Разумеется, круг русских православных священников в Европе был довольно ограничен, но у Гоголя были, видимо, и особые причины для этого. Незаурядная личность отца Стефана, человека огромной эрудиции, была широко известна как в Европе, где он прожил большую часть жизни, так и в России, связь с которой у него никогда не прерывалась.
Историк Михаил Погодин оставил описание своей первой встречи с этим семейством: "...жена со старшей дочерью писали картину масляными красками, которая с честию могла бы занять место в академическом классе; другая твердила урок на фортепиано, какую-то сонату Моцарта, сыновья сидели за латинскими авторами, а отец читал католический журнал. Столько образованности, любознательности, вкуса нашел я во всем семействе, сколько мудрено найти у какого-нибудь русского князя или графа..."
Россию Марфа впервые увидела в 26 лет. В Москве и Петербурге дала несколько концертов, и выступления виртуозной пианистки имели шумный успех. О своих впечатлениях она пишет в «Записках», которые вела с десятилетнего возраста. Известный за границей музыкант, 26-летняя Марфа приехала в Россию, чтобы «представить свой талант на суд публики». Особенно поразила ее встреча в Москве. «Большой наградой за все годы трудов и прилежания был тот теплый прием, который оказали москвичи», — отмечает она.
Она была представлена императрице, которая отнеслась к ней особенно милостиво. «Императрица около часа говорила со мной обо всем возможном. Я все спрашивала себя, какой интерес ее величество может найти в моем разговоре, и ничего не понимала; гораздо позже для меня все стало ясно: это был своего рода экзамен, устроенный мне ее величеством, в виду будущего призвания моего на службу к великой княжне Марии Александровне».
И на Александра II, и на императрицу Марию Александровну гостья произвела настолько хорошее впечатление, что в 1860 году ее неожиданно призвали ко двору и назначили преподавательницей музыки к великой княжне Марии Александровне, семи лет, поручив одновременно заниматься и с малолетним великим князем Сергеем Александровичем, трех лет от роду. Оказанная ей огромная честь навсегда прервала ее блестящую артистическую карьеру.
В своих «Записках» Марфа Степановна пишет: «30 сентября получила официальную бумагу о моем назначении… Приближался день моего отъезда, 6 (18) октября. Я утешалась только мыслью, что восемь лет не вечность, а я приняла это место с условием, что по истечении этого времени я могу его оставить. По условиям, служба моя должна была состоять в том, что я ежедневно буду давать уроки музыки великой княжне Марии Александровне, с обязательством жить там, где будет находиться царская семья». Ференц Лист подбадривал свою ученицу, утверждая, что перемена мест полезна, что «оставаться в том городе, где учился, значит киснуть, чтобы узнать свои силы и знание, надо пробить себе дорогу в чужой обстановке».
Марфа Степановна провела при Дворе восемь лет. Хотя она часто играла во дворце, давать публичные концерты уже не могла: таковы были строгие правила дворцового этикета. Сохранились два романса Сабининой на стихи Федора Тютчева: «Вешние воды» и «Слезы людские».
Стремление к милосердию и удивительная энергия нашли выход и в замкнутой дворцовой жизни. В 1866 году Марфа первой проявила инициативу создать Российское общество Красного Креста, существовавшее с 1863 года во всей Европе, за исключением России и Турции. При Дворе Марфа Степановна нашла себе подругу – фрейлину императрицы баронессу Марию Петровну Фредерикс, с которой не расставалась до конца своих дней.
Обе женщины положили много труда и энергии на осуществление этого дела. Уже 3 мая 1867 года высочайше был утвержден устав Общества попечения о раненых и больных воинах, которое позже стало именоваться Российским обществом Красного Креста.
Идея объединения в России благотворительных движений милосердия под эгидой Российского отделения Международного Красного Креста была горячо поддержана императрицей Марией Александровной. Ее Величество не только постоянно вносила в Красный Крест крупные суммы, но и принимала личное участие в ряде его благотворительных акций. До 1879 года Общество Красного Креста носило название «Общество попечения о раненых и больных воинах». Марфа Степановна Сабинина и Мария Петровна Фредерикс были избраны пожизненно почетными членами Общества.
Когда Красный Крест стал на твердую почву и образовались (кроме главного управления) дамские комитеты, открылись богатые склады, баронесса Фредерикс стала звать Марфу Степановну в свое крымское имение «Джемиет» отдохнуть от тяжелых трудов, тем более что восьмилетний срок, на который она была приглашена ко двору, истек. Но отдыхать в благословенном Крыму не пришлось.
Там они деятельно приступили к осуществлению мечты Марии Петровны: построить в имении церковь и создать при ней Общину сестер милосердия. Однако на это требовались немалые деньги, которые запущенное имение дать не могло. И здесь вновь проявились незаурядные организаторские способности Марфы Степановны. За короткое время она детально изучила науку виноградарства и виноделия и сумела поставить винодельческое хозяйство имения на такой уровень, что «мускаты» и «токаи» собственного подвала баронессы на Ялтинской и Одесской выставках получили золотые и серебряные медали. Джемиет стал приносить ощутимый доход.
В 1870 году деятельность по созданию Общины сестер милосердия пришлось приостановить: началась франко-прусская война. Сабинина и Фредерикс были вызваны императрицей и отправлены на собственные средства ее величества для изучения деятельности Красного Креста за границей. Женщины ездили по всем госпиталям и барачным лазаретам Германии и Франции, днем работали, а по ночам писали отчет обо всем увиденном.
Изучив до тонкости все, что касалось Красного Креста, обе подруги возвратились в Крым, где застали императрицу, которая была так довольна и благодарна Марфе Степановне, что пожаловала в знак монаршей милости только что установленную брошку с изображением Красного Креста.
В конце зимы Марфа Степановна опять была вызвана императрицей в Петербург. Государыня объявила свое желание: показать полученные за границей знания и умения на практике и устроить в Петербурге образцовый барачный лазарет. «Но, – прибавила императрица, – у меня нет на то ни денег, ни доктора, который бы мог помочь Вам; устройте сами».
Императрица не ошиблась, поручив это дело Марфе Степановне. В течение короткого времени она нашла и деньги, и доктора с архитектором, и место для постройки лазарета. В конце марта 1871 года ее величество уже заложила первый камень в фундамент барачного лазарета на Песках. Отклонив предложение императрицы возглавить созданный ею барачный лазарет, Марфа Степановна вернулась в Крым – выполнять данное баронессе Фредерикс обещание устроить в «Джемиете» церковь и общину сестер милосердия.
Бараки бывшего имения ДжемиетС 1872 по 1876 г. жизнь Марфы Сабининой была полностью посвящена устройству церкви и Общины сестер милосердия. Проблем было немало: средства ограничены, рабочих рук не хватало, все материалы приходилось выписывать. В короткий срок были выстроены здание школы для сестер милосердия и приходящих детей местных жителей, а для лазарета - три каменных дома, барак, хозяйственные здания и, кроме того, перестроен большой дом с церковью.
Все это делалось на средства Российского Красного Креста, крупные частные пожертвования, а также собственные доходы общины. Последние появились благодаря рациональному использованию виноградников. Заложенные позднее в имении табачные плантации также приносили ощутимый доход общине.
Все трудности были преодолены. Деревянный иконостас собственноручно вырезали баронесса Фредерикс и сестры Сабинины. Всю живопись, каждую деталь в церкви женщины выполнили сами. Церковь Святого Благовещенья была освящена в мае 1876 года. На освящении присутствовали императрица, великий князь Сергей Александрович и великая княжна Мария Александровна. Основанную общину, названную Благовещенской, императрица приняла под свое покровительство.
Главной целью новой благотворительной общественной организации, существовавшей за счет добровольных пожертвований, было оказание помощи не только раненым в ходе боевых действий, но и больным в мирное время, особенно во время эпидемий, при стихийных бедствиях.
Поскольку деятельность такого рода полностью совпадала с задачами Международного Красного Креста, основанного в Женеве в 1863 году, "Общество попечения о раненых и больных " с 1879 года стало уже официально именоваться Российским Обществом Красного Креста.
История Благовещенской общины полна славных деяний, примеров бескорыстного и самоотверженного служения людям. Квалификация медицинских сестер, получивших образование в Джемиете, была столь высока, что по личной просьбе императрицы Марии Александровны ялтинский отряд под руководством М. С. Сабининой в 1876 году отправился в Белград на Сербскую войну, а с началом в апреле следующего года Русско-турецкой войны в полном составе переехал в Бухарест.
Перед сербско-турецкой войной Мария Степановна организовала в Ялте дамский комитет, который за месяц сформировал полный комплект на сто кроватей для раненых. В июле 1876 года императрица призвала Марфу Сабинину с ее сестрами на театр военных действий – в Сербию. За несколько дней до отъезда Сабинина приняла присягу, и архиепископ Гурий благословил ее на должность настоятельницы Благовещенской общины.
С богатым запасом белья, перевязочного материала и лекарств для лазарета на сто кроватей, напутствуемая молитвами и благословением всех жителей Ялты, Марфа Степановна с сестрами милосердия отплыла в Одессу и 15 августа прибыла в Белград. Община проработала до 18 ноября, оставив в окрестных поселениях самое благодарное воспоминание.
Перемирие – и новая война, русско-турецкая. Императрица назначила Марфу Сабинину заведовать уходом за ранеными на санитарных поездах в Румынии. И здесь Марфа Степановна сумела проявить административный талант, энергию, знание и такт. Объем административных работ был значителен, а кроме того, ей приходилось постоянно примирять три стороны. Каждый день возникали недоразумения между военно-медицинской администрацией, Красным Крестом и румынскими властями, но все они отступали перед обаянием, деловой хваткой, гибкостью ума Марфы Сабининой.
Немалых трудов стоило поддержание необходимой дисциплины и согласия между подведомственными ей сестрами (а их число доходило до 136-ти) и поездными врачами, комендантами, уполномоченными Красного Креста. И это не день, не два, а целых 18 месяцев! Именно Марфа Степановна организовала эвакуацию больных и раненых по Дунаю, а для этого нужно было иметь все те замечательные качества, которыми в полной мере обладала эта хрупкая удивительная женщина: и редкий административный талант, и практический склад ума, и неиссякаемая энергия.
Именно тогда европейские организации Международного Красного Креста склонили головы перед удивительными женщинами! Под непосредственным руководством Марфы Сабининой простые грузовые баржи были превращены в удобные плавучие лазареты (дощатые бараки на палубе) с образцовой вентиляцией и всеми необходимыми приспособлениями.
Крымская община сестер милосердия получила широкую известность в России и за рубежом, ее самоотверженная работа была отмечена высокими наградами и благодарными словами тысяч спасенных воинов. Но, к великому сожалению, домой вернулась лишь половина состава общины, многие сестры умерли от тифа.
Вернувшиеся в Джемиет члены общины приступили к активной работе в лазарете при имении Марии Фредерикс. Уже в 1879 году там лечились стационарно 50 человек и свыше 550 получали бесплатную помощь как приходящие больные.
Ялта в 70-80-х годах 19-го века все более приобретала популярность как один из лучших климатических курортов России. Здесь искали исцеления тысячи людей, больных туберкулезом, многие из которых, однако, не имели возможности оплачивать услуги медиков. Вот этим несчастным людям и стала в основном оказывать квалифицированную помощь община святого Благовещения.
Тяжелобольных помещали в созданный своими силами госпиталь при церкви Святого Благовещенья. Тем, кто мог ходить, предоставлялись необходимые лекарства и постоянное наблюдение врачей и фельдшеров. Многие известные ялтинские врачи (особо следует упомянуть В.Н. Дмитриева) активно поддерживали подвижничество основательниц Российского Красного Креста, безвозмездно проводя лечение и консультации всех, кому помогала Община. Они же обучали сестер милосердия основам ухода за больными.
Казалось бы, такие люди, как Сабинина и Фредерикс, с "искрой Божьей" безграничной доброты и любви к людям, уже при жизни могли быть причислены к лику святых. Но активные труды Марфы Сабининой прервались внезапно и страшно. Душной ночью с 8 на 9 июля 1882 года в отличавшемся тихим нравом обитателей урочище Магарач случилась страшная трагедия: сгорел каменный дом Сабининых, а в нем мать Марфы Степановны и три ее дочери Надежда, Елена и Магдалина. Четвертая дочь, Александра, была вытащена из огня дворником, но через неделю умерла от ожогов и нервного потрясения, успев перед этим дать свидетельские показания.
Это не был простой пожар: веревка на шее несчастной умирающей женщины, ее слова о каких-то людях в красной одежде наводили на подозрения, все это похоже было на убийство и поджог с целью грабежа.

Трое грабителей при содействии нескольких женщин из прислуги забрались в дом небольшого имения Сабининых, расположенного ниже построек Общины. Сначала жертв – спящих четырёх сестёр Марфы Степановны и её преклонного возраста мать – жестоко избили, а затем, вдоволь поиздевавшись над несчастными, преступники убили их, подожгли дом и скрылись. Только случайность спасла Сабинину от такой же участи: припозднившись у М.П. Фредерикс с делами Общины, она решила остаться ночевать в доме подруги.
Выявленные впоследствии мотивы преступления оказались до банальности просты: зависть, обида, мелкая корысть и злобная мстительность. При этом интернациональную банду убийц и их пособниц не остановили никакие заповеди православной и мусульманской религий. Как писал философ В.С. Соловьёв в своём трактате «Оправдание добра», «Никакое изложение нравственных норм, то есть условий достижения истинной жизненной цели, не может иметь смысла для человека, сознательно поставившего себе не эту, а совсем другую цель».
О расследовании этого чудовищного преступления, совершенного в местности, совсем недавно считавшейся одной из самых безопасных в Крыму, где много лет не слышали не только про убийство, но и о какой-нибудь крупной краже, – можно прочитать в статье М. Земляниченко и Н. Калинина «Преступление в Джемиете. Лето 1882-го. Крымское дело, потрясшее всю Россию» (Крымский альбом, 1999. Вып. 4. – Феодосия – М.; Издательский дом Коктебель, 2000).
Эта трагедия действительно потрясла всю Россию. Личность М.С. Сабининой была очень популярна в стране, и несчастье, обрушившееся на её семью, вызвало широкий резонанс во всех слоях общества. К делу лично подключился таврический губернатор А.Н. Всеволожский. Кроме того, за ходом следствия внимательно следили Высочайшие особы, находившиеся в это время в Крыму, – великие князья Константин и Михаил.
К сожалению, как и во многих громких процессах 1870–90-х, в «Сабининском деле» явственно проявилась оборотная сторона демократичного судопроизводства с его обязательным гласным состязанием обвинения и защиты. Судьба подсудимых оказывается в большей зависимости от умения адвокатов обыграть каждый довод прокурора в пользу подзащитных, их ораторского искусства, способности эмоционально воздействовать на присяжных, чем от статей Уголовного и Гражданского кодексов, регламентирующих конкретное наказание за содеянное. В результате этого процесса прислуга, причастная к преступлению, не понесла вообще никакого наказания.







Марфу Степановну от страшной смерти избавила только счастливая случайность – она задержалась по делам Благовещенской общины у Марии Фредерикс и осталась там ночевать. Несчастье подкосило сильную женщину (сильные натуры и страдают исключительно). Она отошла от общественной жизни, а суд оправдал убийц ее близких.
Переехав вместе с баронессой М. П. Фредерикс и С. В. Дараган в Кастрополь, Марфа Степановна замкнулась, рисовала, занималась цветами, музыкой, писала воспоминания. Она не озлобилась на несправедливость, с окружающими людьми обходилась приветливо, ласково, всегда поддерживала интересный, умный разговор. Последним делом ее жизни стало сооружение маленькой переносной церкви в Кастрополе, где на 12 верст в округе не было Божьего храма. Уезжая из Кастрополя, Марфа и Мария подарили эту церковь Феодосийскому подворью Топловского монастыря. Владыка Мартиниан освятил ее во имя св. великомученика Пантелеимона. Богослужения в этом маленьком храме совершались ежедневно и привлекали много богомольцев.
Но здоровье Марфы Степановны было подорвано семейной трагедией, и вскоре она тяжело заболела: лишилась речи, отнялись правые рука и нога. Через некоторое время наступила поправка, она стала вновь, хотя и с трудом, говорить, рисовать, играть несложные музыкальные пьесы. Последние полтора года жизни были тяжелы, развилась болезнь сердца. За несколько часов до кончины Марфа силилась уловить какой-то мотив, напевала, хотя дыхание ее уже останавливалось. “Я сочиняю”, – говорила она.
Умерла кавалер бронзовой медали за русско-турецкую войну 1877—1878 гг.; знака Красного Креста 1877—1878 гг.; Командорского креста сербского ордена Такова; виртембергского ордена Ольги; румынского ордена Елисаветы; сербского ордена Красного Креста за 1876 год Марфа Степановна Сабинина 14 декабря 1892 года в Ялте и была похоронена на Поликуровском кладбище. К сожалению, могила ее не уцелела. Но дело, которому посвятила жизнь эта замечательная женщина, продолжалось в успешной деятельности Российского Общества Красного Креста.
Благовещенская община Красного Креста после смерти Марфы Степановны успешно продолжала свою благородную деятельность еще около 30 лет – вплоть до установления советской власти в Крыму. Тогда же в Джемиете стал работать санаторий Красного Креста.
По примеру Джемиета в 1885 году в Ялте была создана община сестер милосердия во имя Божьей Матери "Всех скорбящих радости". Ее покровительницами стали императрица Мария Федоровна и княгиня Александра Петровна, супруга князя Николая Николаевича-старшего, воз-главлявшая в то время Покровскую общину в Киеве. Организаторы новой Ялтинской общины - баронессы Е.П. Клейнмихель и Е.А фон Лоде, княгиня Трубецкая и другие впоследствии расширили ее задачи, создав в 1910 году в больнице имени императрицы Марии Федоровны санаторий для тяжелобольных.
Что касается дальнейшей судьбы Джемиета, то когда престарелая М. П Фредерикс обратилась с просьбой к Николаю II приобрести у нее имение, а находящуюся в нем общину сестер милосердия передать в ведение ялтинской, то пожелание "бабушки Российского Красного Креста" было полностью удовлетворено. 30 октября 1901 года согласно Высочайшему указу управляющему имением Массандра В. Н. Качалову поручено было «совершить законную купчую крепость за 11 тысяч рублей единовременно и по 1,5 тысячи рублей в год пожизненно». А в дар Ялтинской общине Красного Креста передавались два участка, на которых располагались все строения общины святого Благовещения.
До конца жизни баронесса интересовалась судьбой своего детища. Скончалась она в Ялте в 1908 году и была похоронена в Джемиете, в северо-восточной части территории, занимаемой Благовещенской общиной.
Увы, могила М. П. Фредерикс, как и захоронение М. С. Сабининой, утрачена. Не осталось следа и от созданной ими общины, когда-то бывшей гордостью страны. После гражданской войны строения в Джемиете обветшали и были снесены, а на их месте заложена плантация винограда.
Из всех же построенных в нашем городе Красным Крестом лечебных корпусов только один еще продолжает использоваться по своему первоначальному назначению, входя в состав санатория "Ялта" Черноморского флота. Но вряд ли кто-нибудь теперь вспоминает его славное прошлое...
По материалам Н. Калинина и других открытых источников.
P.S.
Судьбой и творчеством Марфы Сабининой сегодня интересуются во многих странах мира. Материалы, опубликованные в данной статье, вызывают живейший интерес в России, Германии, США, Великобритании, откуда редакция сайта получает письма о М.С. Сабининой. Вот только некоторые из них.
«Огромное спасибо Вам за замечательную статью о Марфе Сабининой на сайте oldyalta.ru!
В Германии тоже сохранилась память об этой удивительной женщине, правда больше о её невероятном музыкальном даровании, поэтому особую ценность представляют заботливо представленные Вами подробности ялтинского периода жизни Сабининой, её самоотверженности и человеческой самоотдачи.
Композитор Барбара Хеллер ведёт проект о выдающихся женщинах-музыкантах и Ваша информация - большой вклад в воссоздание полного личностного портрета Марфы Сабининой.
С уважением, Мария Обзигер, Германия»
А в США, в университете Джорджии, 18 марта 2015 года состоялся сольный концерт тенора Лоуренса Бакста, в котором были исполнены произведения Марфы Сабининой «Немецкие песни».
Несколько отрывков из переписки редакции сайта "Старая Ялта" с м-ром Л.Бакстом:
Dear Madam Lisova,
I am a Tenor, and I am preparing a Faculty Recital at the University of Georgia (USA) which will include the music of Marfa Stepanova Sabinina. I have gotten a copy of her songs in German (Acht Lieder-1855) but cannot find the music for the song or songs she composed to the poetry of Tyutchev, Вешние воды, слезы людские. These would be a wonderful addition to my concert, and if you know where I might obtain a copy of this music I would be grateful.
With best regards,
Larry Bakst.
----------------
I am very pleased that I was able to find out about Marfa Sabinina and her lovely youthful music and that you are so interested in her life and work. My concert is on March 18 2015, and I will be happy at that time to send you a recording as well as a copy of her German songs for your archives and for other singers in Russia! It is certainly music worth performing. Can you clarify for me what you mean by her tragic life? I can certainly sense it in her music but more detail would be useful.
With best regards,
Larry Bakst.
--------------------
I am pleased to tell you that we have performed Marfa Stepanova Sabinina's Opus 1, Acht Lieder, at a Faculty Recital at the University of Georgia. It is a lovely and touching piece of music and we are honored to have been the first to perform it in the United States. I am attaching an mp3 file.
Thank you for your help and encouragement in this project. She is an artist whose work should be performed much more often and whose story is deeply moving. She managed to do wonderful things outside of music, but we can only hope that women composers and performers of today and the future will better be able to realize their full personal and artistic potentials.
With warmest regards,
Larry Bakst
Tags: Красный Крест, Марфа Сабинина, Романовы, музыка, неблагодарность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments