mislpronzaya (mislpronzaya) wrote,
mislpronzaya
mislpronzaya

Category:

Семья Сабининых (1)

Русская православная судьба, которая дает возможность  пространно порассуждать о том,
как награждались Романовыми честь, талант, преданность и служение Отечеству.
Ни могил их не сохранилось, ни премий и стипендий их имен не учреждено государством.
Школьникам не рассказывают о них, их биографий нету в школьных учебниках Историии России.
Фильмов о них не снимают, ни сериалов, хотя они жили рядом и близко общались с известнейшими людьми
того времени, о которых и жук и жаба уже написали тома и даже нарисовали комиксы.
Они проходят в истории огромными неузнанными русскими планетами, изменившими жизнь всех тех, кто с ними соприкасался.
Но их имена не произносятся, разве только узкими специалистами, хотя они составляют гордость всей страны.
Если бы страна о них знала и помнила.


Заезжие иностранные дивы-гастролерши из низов общества, промышляющие заодно и продажей тела, уезжали из России
с чинами, дворянским достоинством, драгоценностями и капиталом,
а урожденные русские, благородного рождения и воспитания, большого таланта,
 которые не продавали свое достоинство- уходили с царской службы в беззащитные приживалки
- без почета, чинов и полагающегося им вознаграждения.

Лютеранские каноники и католические аббаты-задрыги оставили по себе больше памяти в русских
дворянских светских салонах, чем мыслители, русского происхождения.
Канадский лесоруб, австралийский пастор, английский каноник-писатель или американский шериф - не хватающие с неба звезд,
уважаемы в своих общинах больше, чем  в России- русский священник-ученый, создавший на пустующем до него месте- новую область языкознания.
Каждая судьба это увиличительное стекло эпохи.
Но пренебрежение к русским в России уже 400 лет передается от гауляйтера к гауляйтеру этой территории.

И даже, если я не питаю вражды к Романовым, как людям( а я ее не питаю, и осуждаю- с ужасом - убийц царского семейства),
я отказываю Романовым в праве называть ся русскими царями.
Как пришли они воровством на русский престол, путем убийств, предательств, нарушения клятв и подлогов,
так и не стали за 300 лет русскими людьми, которым был бы дорог русский талант, и все русское родным не стало..
Более того - выродились подчистую в голштейн-готторпцев, в  жилах которых текла уже иберийско-сефардская кровь.



----
Сабинин, Стефан Карпович (род. 1789, † 1863 г.)



Протоиерей Стефан Сабинин (†1863)
Опубликовано в альманахе “Альфа и Омега”, № 40, 2004
АРХИМАНДРИТ МАКАРИЙ ВЕРЕТИННИКОВ , АЛЬМАНАХ "АЛЬФА И ОМЕГА" | 19 АВГУСТА 2012 Г.
На историческом кладбище в Веймаре среди немецких могил имеются и русские погребения.
Наиболее известно здесь захоро­нение эрцгерцогини Саксен-Веймарской, дочери русского импера­тора Павла I, Марии Павловны,
по завещанию которой построен мемориальный храм во имя Марии Магдалины1. На юго-запад от храма расположены две русских могилы2, а с восточной стороны — надгробие с крестом, на котором написано: “Прото­иерей Стефанъ Сабининъ 31.12.1789 † 15.5.1863”.
Так вдали от Родины нашел себе место покоя и последнее пристанище прах замечательного человека, солидного ученого, маститого прото­­­иерея Стефана Са­бинина.
( могила не сохранилась)
Его дочь, впоследствии опубликовавшая свои воспоминания, писала о происхождении рода Сабининых: “Сабинины происходят от Ивана Сусанина, дочь которого Антонида вышла замуж за Са­бинина.
Подвиг Сусанина, не задумавшегося пожертвовать своею жизнью для спасения своего государя, известен каждому”


Со временем род их весьма обеднел, так что детство будущего про­тоиерея проходило в большой нужде.
Родился он в селе Болота недалеко от Воронежа и был очень слабым ребенком, так “что родите­ли его, не имея никакой надежды сохранить сына, крестили его тотчас же после рождения”.


Начальное образование он получил в духовном училище, но одно время из-за недостатка средств со­бирался оставить его.
“Но здесь на него обратил свое внимание Воронежский архипастырь, приказав принять его, за его способ­ности, в бурсу на имевшуюся в то время стипендию генерала Сакена”


В канун XIX века он стал семинаристом и при обучении проявил большие способности в изучении древних языков, так что до окончания курса уже преподавал греческий язык. По окон­чании семинарии до 1817 года он преподавал кроме греческого также латинский и немецкий языки и был публичным катехизатором в Воронеже.
Затем он поступил в Санкт-Петербургскую Духов­ную академию.
“Здесь, в продолжение 4-х лет, Сабинин дополнил свое образование высшими науками и был удостоен степени ма­гистра богословия.
По окончании академического курса он был оставлен при С. Петербургской Академии бакалавром по классу немецкого языка”.
В истории Академии на Неве среди студентов IV курса имя С. Сабинина стоит в числе первых.
Академическое образование во многом способствовало станов­лению научных интересов будущего протоиерея.
Под влиянием отца Герасима Павского он усердно занимается изучением Священ­ного Писания Ветхого Завета
«Еще будучи студентом, когда он еще “руководился наставлениями Павского в познании священ­ного языка”, отец Стефан сделал перевод книги Иова на россий­ский язык, составленный им на основании устного перевода Пав­ского.
Прочитав перевод, Павский дал такой отзыв об этом пер­вом опыте автора:
“Желаю, чтобы сие начало повело к дальней­шему исследованию других книг священных”.
Лестный отзыв этот не остался без внимания. Курсовое сочинение на степень ма­гистра отец Стефан писал о книге “Песнь Песней”, каковое тогда же было и напечатано с его именем под заглавием: “В ка­ком смысле должно разуметь книгу Песнь Песней, и что она со­держит?»
Будучи оставленным при Академии, С. Сабинин недолго, однако, пробыл в ней. Вскоре он женился.
Степан Карпович был женат на до­чери петербургского протоиерея Вещезерова
и состоял по жене в родстве с протт. Иоакимом Семеновичем Кочетовым,
Богословским, Рождественским и др.”.
— Родосский А. Биографический сло­варь студентов первых ХХVIII-ми курсов С.-Петер­бург­ской Духов­ной Академии:
1814–1869 гг. СПб., 1907. С. 419.


11 октября 1823 года был рукоположен в сан священника и назначен в храм русской дипломатической миссии в Копенгагене.
Так началось его почти постоянное пребывание далеко за пределами Русской земли,
но его связь с Академией не прерывалась, так как он стал ее корреспондентом.
“В это звание академическою конференциею избираемы были свя­щенники, находившиеся при наших миссиях и посольских церквах за границею, известные духовною ученостию и желанием быть для нее полезными; именно <…> священник при церкви Копенгагенской миссии С. К. Сабинин, 1823 г.”11.
На новом месте молодой священник продолжал изучение Священного Пи­сания Ветхого Завета, о чем писал своему учителю: “Когда я по­лучил свободу располагать временем по моему произволу, тогда я устремился весь на чтение Ветхого Завета как в оригинале, так и в лучших переводах. После сего прочтения я остановился на одном величайшем пророке — на Исаии, на котором многие иностранные писатели испытывали и еще доселе испытывают свои силы; на нем решился и я испытать малость сил моих, изъясняя и защищая его, тем паче, что из наших соотечественников никто, кроме Феофана Прокоповича и Григория Сковороды, не занимался изъяснением онаго <…> Как желательно было бы для меня, если бы Вы, Высокопреподобие, как наиосновательнейший и глубочайший знаток еврейской литературы между нашими соотечественниками, удостоили прочесть начало моего изъяснения <…> Заниматься в чуждой земле, не сообщая своих мыслей своим соотечественникам, поистине трудно”12. В другом своем письме отец Стефан писал протоиерею-библеисту: “Вы возбудили во мне ревность заниматься Ветхим Заветом, да принадлежит же вам и честь поддерживать во мне оную…”13. А. И. Родосский, много потрудившийся над обработкой рукописных материалов библиотеки Петербургской Академии, описывает один неизданный труд отца Стефана: «Пер­вый лист — заглавный; на нем находится следующее заглавие: “Пророчества Исаии, переведенные с еврейского на российский язык и сопро­вождаемые, в случае необходимости, апологиею против критики новейших истолкователей, также герменевтическими, историче­скими, археологическими, филологическими и критическими при­мечаниями. Сочинение Копенгагенской миссии священника, ма­гистра богословия Стефана Сабинина”14.
В 1831 году он был удостоен ордена святой Анны II степени, а через два года — награжден набедренником и саном протоиерея, хотя возведение в это высокое достоинство состоялось в 1835 году, во время приезда в Россию.
В самой Дании протоиерей Стефан был принят в действи­тельные члены Королевского общества северных древностей в Ко­пенгагене.
В 1837 семья Сабининых переезжает на новое место жительства в немецкий город Веймар, куда отец Стефан был назначен духовником к Марии Павловне после кончины там протоиерея Никиты Ясновского.
Поселилась семья Сабининых на втором этаже в доме Шарлотты фон Штейн, известной своими отношениями с великим немецким писателем Гёте
На первом же располагалась домовая церковь во имя равноапостольной Марии Магдалины, не­бесной покровительницы великой герцогини.


В 1838 году, когда Веймар посетил Российский император Николай I, отец протоиерей был награжден наперсным крестом с украшениями.
Его старшая дочь Марфа вспоми­нала о рождественском Богослужении в юбилейный год (50 лет) существования веймарского храма (1854):
“Вечером, в наш Рож­дественский Сочельник, у нас была елка; в тесном семейном кру­гу встретили мы праздник.
На чужбине к праздникам всегда при­мешивается что-то грустное, потому что там не существует той общей, объединяющей праздничной радости, которая бывает в отечестве.
У нас Рождество, а у протестантов простой будничный день,
базар, уроки, занятия; вот когда больше всего чувствуете одиночество на чужой стороне”
В некрологе новое место служения отца Стефана характеризу­ется так:
“Веймар слывет в Германии новыми Афинами, по своей учености, особенно же по знаменитым людям, прославившим его своим пребыванием. Гердер, Виланд, Гете, Шиллер процветали в Веймаре.
Йенский университет, соседственный с Веймаром, также славится корифеями науки: знакомство с этими знамени­тостями, частию личное, частию же из их творений, занимало нашего ученого протоиерея в высшей степени.
Больше всего изу­чал он Гердера и перевел из него разговор о духе еврейской поэзии”
. Высокое интеллектуальное развитие было характерно для всей семьи в целом.
Историк М. П. Погодин, посетивший Веймар, пишет о Сабининых:
“Вот как застал я семейство: жена с старшею дочерью писали картину масляными красками, которая с честию могла бы занять место в академическом классе;
другая твердила урок на фортепиано, какую-то сонату Моцарта, сыновья сидели за латинскими авторами, а отец читал католический жур­нал.
Столько образованности, любознательности, вкуса нашел я во всем семействе…”.
Наряду с проблемами библеистики, будучи в Копенгагене, отец Стефан старательно изучал исландский язык и исландские письменные источники о русской истории.
В этом направлении он работает и в дальнейшем.
Один русский путешественник писал в 1845 году: “На обратном пути в Берлин я пробыл день в Вей­маре, где познакомился с русским протоиереем Степаном Карпови­чем Сабининым.
Он весьма усердно занимается филологическими исследованиями относительно русского языка
<…> Он занимается теперь сравнением русского языка с исландским и находит, что ударения русских слов совершенно те же, как и в исландском языке”. Плодом занятий исландским языком явилась граммати­ка, а исландскими источниками и исследованиями — публикации в издании Общества истории и древностей Российских при Москов­ском университете. В предисловии к исландской грамматике он писал: “Желающим обучаться ему (то есть языку) предлагается здесь Исландская Грамматика, составленная мною по Грамматике покойного датского профессора Эразма Христиана Раска. Она составлена мною первоначально только для себя самого, но так как Королев­ское общество северных антиквариев (древностей — Ред.) в Копенгагене начало теперь печатать Antiquit№s russes et orientales в исландском оригинале собственно для ученых России, и так как некоторые из моих знакомых в Москве и С.-Петербурге желают видеть ее в печати, чтоб иметь возможность обучиться по ней исландскому языку, то я передаю ее высокоученой имп. Академии Наук с все­покорнейшею просьбою рассмотреть и напечатать на ее иждивение, если она окажется достойною печати”
Являясь знатоком древних и новых языков, протоиерей Стефан проявляет интерес к сравнительному языкознанию.
В письме М. Погодину, в свое время давшему высокую оценку культурным интере­сам всей семьи, он высказывает интересную мысль:
“Кажется мне, что мы, изучив все языки земного шара и сравнив их между собою, докажем наконец почти математически, что некогда бе вся земля устне едине, и глас един всем (Быт 11:1), во что теперь только веруем, и что Всемогущий Господь <…> сотворил есть от единыя крове весь язык человечь, жити по всему лицу земному (Деян 17:26)”23.
Характерной чертой многогранной деятельности отца протоиерея является то, что он не только сообщал в России о научных ин­тересах Запада, но также знакомил немецкое общество с дости­жениями русской культуры и науки.
В 1840 и 1848 годах в Йене выходит двухтомное издание трудов великого русского поэта Пушкина на немецком языке, переведенное и опубликован­ное С. Сабининым и Г. Трёбстом
. В “Немецком телеграфе за 1840 г.” написано: «Господа Требст и Сабинин представляют нам в немецком переводе первый том пушкинских рассказов и обе­щают второй том <…> в котором особенно примечательны “Пиковая дама” и “Станционный смотритель”.
Перевод гладкий и достойный похвалы, лишь в отдельных местах замечается, что немецкий язык не является родным для переводчика.
Издание снабжено краткой биографией поэта и описанием его последних минут, изложенных Жуковским»
Знания еврейского языка веймарский ученый использует для комментариев выдающегося памятника древнерусской литературы “Слово о полку Игореве”, помогая своими советами В. Вольфсону, переводившему эту жемчужину русского языка на немецкий. По­следний был весьма благодарен отзывчивому протоиерею26. Одновременно с исландской грамматикой, вышедшей в Петербурге, в Веймаре был опубликован немецкий перевод Сабинина Записок Рус­ского географического общества. “Благо­даря данной публикации немецкие читатели получат возможность значительно расширить свои географические познания, что должно вызвать всеобщее одобрение”, — писалось в предисловии к немецкому изданию
Верной помощницей отцу протоиерею во всех его трудах была его матушка.
Старшая дочь, Марфа, писала: “Отец мой научил ее немецкому, датскому и французскому языкам и, кроме того, она, из желания помогать мужу, сама изучила латинский, греческий, еврейский и другие языки, так что все его сочинения и переводы переписывала всегда сама”.
Немалой заботой для нее было также воспитание одиннадцати детей.
Вся большая семья Сабининых привлекала многих выдающихся людей того времени, которые заезжали в Веймар.
Композитор Ф. Мит, живя в Веймаре, был учителем детей отца протоиерея.
У них бывали поэт П. Вяземский, А. Муравьев.
В 1845 году в Веймар приехали писатели Н. Гоголь и А. К. Толстой.
Из записок М. Сабининой мы узнаем об одной малоизвестной черте в биогра­фии автора “Мертвых душ”. “Гоголь приехал в Веймар, чтобы по­говорить с моим отцом о своем желании поступить в монастырь.
Видя его болезненное состояние, следствием которого было ипо­хондрическое настроение духа,
отец отговаривал его и убедил не принимать окончательного решения”
Наиболее значительными событиями в его жизни этого времени были следующие факты. В 1854 году отец протоиерей был награжден немецким орденом Сокола II степени. В феврале 1857 года он вместе с веймарскими певчими Петром Казанским и Мстиславом Тихонравовым отпевал в Берлине великого русского композитора М. И. Глинку.
Так Божиим Промыслом на чужбине потомок Ивана Сусанина напутствует в иной мир человека,
воспевшего подвиг русского героя, который ценою своей жизни спас юного царя Михаила Романова.
В 1859 году отец Стефан отпел свою духовную дочь — великую герцогиню Марию Павловну.
С этого времени жизнь его начинает заметно угасать.
Свою большую и богатую библиотеку он был вынужден через посредство фирмы Брокгауз продать в Америку
В 1862 году на историческом кладбище в Веймаре “по чертежам одного славного московского профессора” была построена ме­мориальная церковь по завещанию покойной герцогини.
Иконостас был выполнен русскими мастерами, а роспись в куполе и в парусах, а также некоторые иконы были написаны немецкими художниками. В освящении храма участвовали также священники, приехавшие из Штутгардта и Висбадена
Освятив новый, поныне действующий храм, он стал первым священником, служившим в нем.
Однако не­долго совершал он богослужения здесь.
Жизнь маститого прото­иерея клонилась к концу и 14 мая 1863 года он отошел ко Госпо­ду.
“При погребении его, в котором, кроме штутгардского прото­иерея Базарова, принимал участие дрезденский священник о. Юхновский, стечение народа было необычайное. При отпева­нии усопшего в русской церкви присутствовали представители местного духовенства, как протестантского, так и католического”.
Погребен он был у алтарной стены новоотстроенного храма.
Датский ученый К. Рафи писал дочери покойного: “С сердечным учас­тием воспринял я известие о кончине вашего отца Стефана Саби­нина.
Выражения этого участия я ныне передаю Вам, Вашей ма­тушке и всей Вашей милой семье как от имени Королевского об­щества изучения северных древностей, членом которого Ваш отец являлся, так и особенно от меня лично, ибо я многие годы состоял в дружеских отношениях с покойным, чьи труды высоко ценились современниками и заслужат признательность у потомков”
Последнее замечание весьма справедливо. А. Родосский о нем говорит: “Протоиерей Сабинин был выдающимся по уму и познаниям личностью”. “По сохранившимся печатным трудам и некото­рым рукописным о. Сабинин представляется ученым богословом-филологом, археологом и языковедом”
Протоиерей Георгий Флоровский отмечает, что “у него филологический интерес был преобладающим”.
Архимандрит Киприан (Керн) писал о нем: “На Са­бинине, как редко на ком другом, сказались: одаренность нашего духовного сословия,
расцветшего в наследственной благодатной атмосфере, и исключительно высокий уровень нашей духовной шко­лы, путем долголетней селекции отбиравшей из своей среды та­ких высоко образованных ученых и разносторонних писателей”
Судьба ученого наследия протоиерея Стефана Сабинина сложи­лась неудачно.
«Мы не имеем и ничего не знаем о судьбе их, как не знаем, что сталось, куда девались или где хранятся дру­гие его рукописные труды, как-то: библейский лексикон, сирская грамматика, перевод книги Иова — в прозе и стихах, перевод из Гердера — разговор о духе еврейской поэзии, перевод пропове­дей знаменитаго французскаго проповедника Булоня
.

Упомянутый “Библейский лексикон” прот. Сабинина своим достоинством сде­лал бы честь и теперешнему времени: в нем, по отзыву биогра­фа, на каждое слово делается по нескольку объяснений, с пока­занием всех соответствующих мест в Свящ. Писании. Не менее важен его перевод книги Иова — в прозе и стихах»
Соглас­но воспоминаниям последний был послан Московскому митрополиту Филарету, а остальные рукопи­си сгорели под Ялтой, куда позднее переселилась семья Сабини­ных
.Из воспоминаний Марфы мы узнаем также об одном собы­тии, повлиявшем на направленность научной деятельности отца Стефана.
“Переведя книгу Иова на русский язык и приложив мно­го примечаний, он обратился к обер-прокурору Протасову с предложением перевода Библии на русский язык. Ему отвечали, что в настоящее время Россия не нуждается в Библии на русском языке.
После этого ответа, отец мой оставил любимое занятие, которому посвятил 14 лет своей жизни,
и с тех пор занимался больше исследованиями исторических древно­стей”
А. Чистович, А. Родосский, архимандрит Киприан, говоря о протоиерее С. Сабинине, в качестве его библиографии указывают практически только публикации в журнале Петербургской Духовной академии “Христианское чтение”.
Поэтому справедливо следующее замечание:
“Полной библиографии его научно-литератур­ной деятельности, в которой было бы отмечено все им написан­ное и напечатанное в немецких изданиях Йены, Веймара, Лейпци­га, а также его работы неизданные (например, переводы из фран­цузских и немецких проповедников), к сожалению, не существует. Столь же мало известна его огромная переписка с учеными друзья­ми в Дании, Германии, России и в славянском мире, которая конечно, если бы была издана, представила бы немалый интерес для истории умственной и общественной жизни его времени и для характеристики отдельных исторических личностей и его самого”


Отец Стефан Сабинин — замечательный протоиерей — ученый Рус­ской Православной Церкви.
Его наследие широко разошлось по всему миру: научные труды его публиковались в Европе (Россия и Германия); библиотека, отражающая его читательские, исследо­вательские и личные интересы — попала в Америку. Он был бога­то одарен способностями к знаниям языка и известен своей многогранной ученой деятельностью. Его имя стоит в числе первых в истории отечественной исландистики. Прожив много лет заграницей, он свидетельствовал там о Православии, способствовал распрост­ранению русской культуры, науки, поэзии. Это был ученый с меж­дународными связями.
14 мая 1983 года исполнилось 120 лет со дня его кончины.
На ближайшем к этому дню Богослужении в веймарском храме свя­той равноапостольной Марии Магдалины,
рядом с которым он по­гребен, была совершена панихида.
В немецкой прессе появились статьи о нем.
Из русского православного духовенства, по­трудившегося в немецкой земле, наиболее известен отец Алексий Мальцев, деятельность которого в значительной степени освеще­на в литературе. Желая почтить труды и память протоиерея Стефана Сабинина, мы тем самым хотим восполнить существующий пробел.
Вечная ему память!


1. Пророчества Иcаии, переведенные с еврейского на российский язык и сопровождаемые в случае необходимости апологиею про­тив критики новейших истолкователей также герменевтически­ми, историческими, археологическими, филологическими и критическими замечаниями. Сочинение Копенгагенской миссии свя­щенника магистра богословия Стефана Сабинина. 62 об. л. (РНБ. СПбДА. А 1.№ 127).
2. Взгляд на ветхозаветные пророчества о падении Вавилона//ХЧ. 1832. Ч. 48. С. 313–358.
3. Историческое рассмотрение пророчеств о Тире //ХЧ. 1833. Ч.1. С. 64–118.
4. О происхождении наименований “боярин” и “болярин”//ЖМНП. 1837. Ч. 16. Октябрь. С. 42–86.
5. Изъяснение пророчества Ноева о будущей судьбе потомства его //ХЧ. 1839. Ч.1. С. 63–118.
6. О состоянии иудеев в плену вавилонском //ХЧ. 1839. Ч. 3. С. 341–391.
7. О бармах // Русский исторический сборник.Т. 3. Кн. 3. 1839. С. 297–308.
8. Кавалерские ордена, знаки отличия и медали Российского государства, изданные K.А. фон Гельбке, королевско-прусским отставным подполковником, камергером е. к. в. инфанта герцога Лукского, командиром и кавалером разных орденов. Перевел с немецкого духовник ее имп. высочества, государыни великой княгини и гроссгерцогини Марии Павловны протоиерей Стефан Сабинин. Лейпциг, Фридерик Флейшер. 1839. 22 с.
9. Извлечение из саги Олава Триггвиева, короля Норвежского. Пребывание Олава Триггвиевича при дворе Владимира Великого. С прим. переводчика //Русский исторический сборник. Кн. I. 1840. С. III–VIII, 7–116.
10. Изъяснение пророчеств о Египте и подтверждение их историчес­кими событиями //ХЧ. 1840. Ч. 3. С. 79–142.
11. Отрывки из писем протоиерея Сабинина на имя секретаря Общест­ва профессора М. Погодина //Русский исторический сбор­ник.Кн. I. 1840. С. 137–150.
12. Alexander Puschkins Novellen. Fur das Deutsche bearbeitet von Dr. Trobst und Dr. Sabinin. Jena, 1840. Bd. 1. 202 S.
13. Купало //ЖМНП. 1841. Ч. 31. С. 1.
14. Волос — языческое божество славяно-руссов, сравненное с Одином скандинавским //ЖМНП. 1843. Ч. 40. Октябрь. С. 17.
15.Рец.: Schmitt Hermann Joseph. Kritische Geschichte der neugriechischen und russischen Kirche, mit besonderer Berucksich­tigung ihrer Verfassung in der Form einer permanenten Synode. Von Hermann Joseph Schmitt, kathol. Pfarrer zu Croџwallstadt bei Aschaffenburg. Meinz, Kircheim, Schott Thilmann. 1840. Gr. 8,2 Thlr //Neue allgemeine Literatur-Zeitung, 15.XI.1843, Jahrg. 2,№ 273. S. 1105–1108;№ 274. 16.XI.1843. S. 1109–1111.
16. Историческое рассуждение о пацианках и печенегах. Соч. Петра Фридриха Сума //ЧОИДР. 1846. № 1. С. III–IV, 5–48, I–VIII.
17. Историческое рассуждение о хазарах. Соч. П. Ф. Сума //ЧОИДР. 1846. № 3. С. 1–68.
18. Историческое рассуждение о Галиции и Лoдoмиpии. Соч. П. Ф. Сума //ЧОИДР. 1846. № 5. С. 1–30.
19. Историческое рассуждение о финах. Соч. П. Ф. Сума //ЧОИДР. 1847. 9. С. 1–12.
20. Переписка о Всеславе Брячиславиче, а также о Хорсе и Дажбоге // ЧОИДР. 1847. № 9. С. 15–23 (совместно c С. М. Бодянским).
21. Историческое рассуждение о славянах, происхождении и древней­ших жилищах их. Соч. П. Ф. Сума //ЧОИДР. 1848. № 8. Материа­лы иностранные. С. 1–11.
22. Историческое рассуждение об уцах и половцах. Соч. П. Ф. Сума // ЧОИДР. 1848. 8. С. 13–49.
23. Грамматика исландского языка, составл. духовником ее имп. Высочества государыни вел. кн. Марии Павловны протоиереем придворной российской православной в Веймаре церкви Стефаном Сабиным. СПб., 1849. Х. 230 с. Рец.: “Москвитянин”, 1849.Август. Кн. I. № 15. С. 54–58; “Северное обозрение”. Т. 2. С. 289–290; ЖМНП. 1850. Июнь. Отд. VI. С. 183–193.
24. Denkschriften der russischen geographiscnen Gesellschaft zu St. Petersburg. Weimar, 1849. Bd. 1.
25. Слово в день восшествия на престол его вел. благочестивей­шего государя имп. Николая Павловича, самодержца Всерос­сийского, говоренное в церкви при имп. Российской миссии в Копенгагене священником Стефаном Сабининым в 1826 году, СПб., в типографии мед департамента мин-ва внутр. дел, 1852, 25 с.
26. Из письма протоиерея С. К. Сабинина к академику И. С. Кочетову // ИОРЯС. СПб., 1853. Т. 2. Вып. 10. С. 377–379.
27. Материалы для сравнения русского языка с скандинавскими //ИОРЯС. СПб., 1854. Т. 3. С. 129–170.


Tags: Исландия, Марфа Сабинина, Степан Сабинин, археология языка, бармы, исландский язык, сравнительное языкознание, языки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments