mislpronzaya (mislpronzaya) wrote,
mislpronzaya
mislpronzaya

Categories:

1998 год не так давно был. Приезжайте в Чечню!

В 1998 году префект Центрального округа Москвы, в котором расположен наш Сретенский монастырь, Александр Ильич Музыкантский рассказывал мне о своей поездке в Грозный и о том, в каких ужасных условиях пребывает там уже немногочисленная к тому времени православная община. Мы с братией монастыря испросили благословения у Святейшего Патриарха Алексия на сбор помощи для церкви Грозного и за три дня доверху набили огромную грузовую машину продуктами, медикаментами и одеждой. Наши прихожане принесли к тому же немало денег, мы добавили еще из монастырских средств, и получилась приличная по тем временам сумма. Было трогательно видеть, как люди отдавали порой самое необходимое и почитали радостью для себя хоть чем-то помочь своим собратьям.
Александр Ильич Музыкантский через правительство Москвы сумел договориться с правительством Масхадова, тогдашнего главы Чечни,
о нашей поездке и о раздаче к Пасхе помощи грозненским христианам. Евгений Алексеевич Пархаев,
директор патриарших софренских мастерских, передал для разбомбленной и разграбленной церкви Грозного все необходимое для богослужения.
Выезд был назначен на понедельник Страстной седмицы.



За день до отъезда я сообщил о предстоящем путешествии своему другу Зурабу Михайловичу Чавчавадзе
и попросил, если со мной что-нибудь случится, позаботиться о моей маме. Но Зураб заявил, что непременно отправится со мною.
Как я его ни уговаривал, как ни убеждал, что ему, мужу и отцу, никак нельзя рисковать собой, князь был непреклонен.
Он даже сослался на то, что его прапрабабушка княжна Нино Чавчавадзе в конце XIX века была похищена черкесами, но вскоре освобождена. Мол, это хороший знак для успешной поездки. В конце концов мне пришлось согласиться, и мы с моим верным другом, попросив молитв Святейшего Патриарха Алексия, отца Иоанна (Крестьянкина) и других печерских старцев, отправились в Грозный.


Картина перед нами предстала ужасная.
Разбомбленный Грозный лежал в руинах, мы не встретили ни одного целого многоэтажного дома.
Нам еле-еле удалось выпросить разрешение провезти через чеченскую таможню несколько бутылок кагора для службы в храме — в Ичкерии действовал запрет на алкоголь. Слава Богу, все благополучно обошлось и с деньгами, которые я провозил тайком, обвязав вокруг тела.
Эти средства требовались прежде всего для раздачи русским грозненцам: ведь они вот уже несколько лет не получали ни зарплаты, ни пособий, ни пенсий. Часть денег предназначалась священнику, другая — для матерей, которые разыскивали по Чечне своих сыновей, попавших в плен.
Остановились мы в расположении группы официального представителя Президента России в Чечне.
Это был небольшой участок за аэропортом «Северный»: две старые деревянные казармы.
В первой находилось официальное представительство России в Ичкерии.
Здесь жили несколько генералов и офицеров; тут же поселили и нас с Зурабом.
Во второй казарме размещались шестьдесят омоновцев.
Их 3 задачей, как мне объяснили, было в случае нападения противника продержаться пятнадцать минут,
о пока офицеры уничтожат шифровальные машины и документы.



Встретили нас очень тепло. Сопровождать Зураба и меня было поручено одному из наших офицеров,
но руководство честно предупредило, что в сложном случае этот офицер мало чем сможет помочь, разве что героически умереть за нас.
По приказу Масхадова к нам приставили еще четверых вооруженных чеченцев.
На тревожный вопрос, надежна ли эта охрана, нам ответили, что если они не продадут нас по дороге, то все будет в порядке.
Мы с Зурабом, чтобы зря не перенапрягаться, решили считать это шуткой.
До позднего вечера мы развозили продукты и вещи, раздавали деньги.
Часть еды и лекарств передали в детский дом.



В разрушенном храме Архистратига Михаила встретились со священником отцом Евфимием и договорились о службе через два дня, в Великий Четверг.
На литургию должны были собраться несколько сотен остававшихся христиан со всего Грозного.
Государство бросило их на произвол судьбы.
То, что они пережили за эти годы, трудно поддается описанию.

Мы были счастливы, что хоть чем-то можем помочь им.
Степень ненависти после войны была такова, что русским иногда запрещали даже разбить маленький огород,
чтобы иметь хоть какое-то пропитание.
Пока мы ходили по городу, мой подрясник оказался изрядно заплеванным
,
но мы с Зурабом старались этого не замечать, чтобы не спровоцировать худшее.

"Несвятые святые"
Tags: Малашенко, НТВ, Православие, РФ, Чечня
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments